Наталья глубоко вдохнула воздух перед дверью квартиры, словно ныряльщик перед погружением в мутную воду. Открыв замок, она зашла в коридор. В носу закружило привычным запахом этой квартиры — смесью валерианы, старой пыли и дешевого табака, который курил Михаил на балконе.
— Посмотрите на нее! — раздался скрипучий голос свекрови. Лариса Ивановна выплыла из кухни, вытирая руки о фартук. — Объявилась, не запылилась. Где ты шлялась до такой поздней поры?
— Добрый вечер и вам, мама, — сдержанно ответила Наталья, снимая пальто. Она решила игнорировать тон свекрови.
— На работе я была. Где же мне еще быть?
— На работе она… — передразнила Лариса Ивановна.
В этот момент из комнаты выехал Петр на своем инвалидном кресле. Выражение лица у него было, как всегда, страдальческое и одновременно требовательное.
— Ты купила икру? — буркнул он вместо приветствия.
— Нет, — твердо ответила Наталья, глядя ему в глаза. Если честно, после разговора с Игорем она о ней напрочь забыла, но сейчас это даже радовало.
— Ах ты, дрянь такая! — зашипела свекровь. — В кои-то веки муж, инвалид, попросил вкусненького! А ты?
— А что я? — Наталья почувствовала, как внутри закипает злость. Она вспомнила слова Игоря о том, что Петр может врать. — Может, потому, что у меня нет лишних тысяч гривен? Вы об этом не подумали?
— Ну, ты же вчера принимала ученика, репетиторство, — напомнил Петр, прищурив глаза. — Деньги должны были быть.
— Те деньги пошли на оплату интернета, Петр. Чтобы ты мог целыми днями сидеть в танчиках и смотреть сериалы.
Петр покраснел от ярости.
— Ты меня упрекаешь куском хлеба? Да если бы не ты…
— Если бы не я, — перебила его Наталья, повышая голос, — то мы бы сейчас не разговаривали. Хочу напомнить: за рулем был ты. Педаль газа давил ты. И ответственность на тебе.
— А кто попросил Петрика встретить тебя? — вмешалась Лариса Ивановна, становясь грудью на защиту сына.
— Я попросила. Но не гнать на красный свет!
Вдруг дверь соседней комнаты открылась, и в коридор вышел Михаил. Он, как всегда, был в майке-алкоголичке, жевал зубочистку и смотрел на Наталью липким, неприятным взглядом.
— А я ее сегодня видел, — лениво процедил он. — Возле музыкальной школы. И не одну.
В коридоре воцарилась тишина. Петр напрягся.
— С кем?
— С каким-то мужиком. Сидели на лавочке, ворковали, как голубки. Я только со спины видел, но разговор там был серьезный, — Михаил мерзко улыбнулся, наслаждаясь эффектом.
Лариса Ивановна всплеснула руками.
— Вот мерзавка! Я так и знала! Довела мужа до увечья, а сама любовника завела?! В моем доме?!
— Не смейте, — тихо, но угрожающе произнесла Наталья.
— Что «не смейте»? — визжала свекровь. — Ты бессовестная! Пока Петрик страдает…
— Это был отец одного из моих учеников! — соврала Наталья, даже глазом не моргнув. — Мы обсуждали академконцерт. Еще вопросы есть?
Она обвела взглядом всю эту «свиту». Петр, который смотрел с подозрением. Лариса Ивановна, которая задыхалась от возмущения. Михаил, который явно получал удовольствие от травли.
— И вот что, — добавила Наталья, чувствуя прилив неожиданной смелости. — Если я услышу еще хоть один упрек, я соберу вещи и уйду. Навсегда. И ваше финансовое обеспечение уйдет вместе со мной. Будете жить на пенсию мамы. Понятно?
В квартире стало тихо, как в склепе. Аргумент о деньгах подействовал мгновенно.
— Понятно, — неохотно кивнул Петр.
Наталья развернулась и пошла в ванную, хлопнув дверью. Она включила воду на полную мощность, чтобы создать шум, а сама прислонилась ухом к двери. Сердце колотилось. Ей нужно было знать, о чем они будут говорить, когда будут думать, что она не слышит. Действительно ли есть тайна?
Сквозь шум воды донеслись приглушенные голоса.
— Ты должна ее приструнить, — шипела Лариса Ивановна. — Иначе она нам на шею сядет.
— Мама, а что я сделаю? — голос Петра звучал раздраженно. — Если я начну давить, она реально уйдет. На что мы будем жить? Миша денег не дает.
— На меня не рассчитывайте, — отозвался бас Михаила. — Я вас содержать не подписывался.
— Вот видишь, — вздохнула мать. — Петрик, надо что-то делать.
— Успокойся. Сейчас Наташка перебесится, чувство вины возьмет верх, и все будет, как раньше.
— А если она узнала правду? — с ужасом в голосе спросила Лариса Ивановна.
Наталья затаила дыхание. Вот оно!
— Тихо ты! — шикнул на мать Петр. — Даже если не знает, услышит — догадается. Кстати, мама, ты надежно спрятала то, что я тебе дал?
— Да спрашивал уже сто раз! — огрызнулась женщина. — В моем шкафу, на верхней полке, в коробке из-под обуви. Никто туда не полезет. Наташка в мою комнату вообще боится заходить.
— Ну и хорошо.
— Слушай, Петр, — вмешался Михаил. — А чего ты реально инвалидность не оформишь? Хоть какие-то копейки от государства.
— Не тупи, Миша, — раздражился Петр. — Ты же знаешь, что мне не дадут группу.
— Почему? — не унимался брат.
— Потому что врачи не слепые! Если начнут копать, то вылезет такое, что я не то что группу не получу, а еще и… Короче, закрыли тему! Мама, ты же свою пенсию не трогаешь?
— Конечно нет! Я же на Европу собираю. Париж, Рим… Как только все уляжется, поедем.
Наталья медленно отстранилась от двери. Ее тело дрожало.
Значит, это правда.
Игорь был прав. Петр что-то скрывает. «Врачи не слепые», «мне не дадут группу». Это может означать только одно — он либо симулирует, либо его травмы значительно меньше, чем он изображает. И еще этот «предмет в коробке из-под обуви». Регистратор? Флешка?
А свекровь собирает пенсию на Париж, пока Наталья работает на двух работах и экономит на еде, чтобы купить им лекарства!
Она выключила воду, вытерла сухое лицо полотенцем и вышла из ванной.
— Я иду спать, — бросила она родственникам, не глядя на них. — Завтра тяжелый день.
Ночь прошла в полудреме. Лежа в одной постели с мирно храпящим мужем, Наталья чувствовала к нему только отвращение. Утром она ушла из дома, даже не позавтракав, чтобы не видеть этих лицемерных лиц.
Придя на работу в музыкальную школу, она сразу направилась в класс №12. Там работала Настя — преподавательница скрипки и ее лучшая подруга еще со студенческих времен. Настя была полной противоположностью Наталье: боевая, решительная, с копной рыжих волос и острым языком.
— Привет, подруга! — Настя как раз настраивала скрипку. — Ты чего такая бледная? Снова твой «царь и бог» кровь пил?
— Настя, кофе сделаешь? — тихо попросила Наталья, опускаясь на стул.
— Тебе — с коньяком надо, судя по виду. Но сделаю пока просто крепкий.
Когда ароматный кофе дымился в чашках, Наталья рассказала все. И о встрече с Игорем, и о вечерней ссоре, и о подслушанном разговоре.
— …Он сказал, что врачи не слепые и группу ему не дадут. И что он что-то спрятал у матери в шкафу.
Настя отложила скрипку и внимательно посмотрела на подругу.
— Наташа, ты понимаешь, что это значит?
— Что он врет?
— Что он, вероятно, здоров, как бык! — выпалила Настя. — Ты подумай! Он полгода сидит в кресле. Но ведь травмы позвоночника — это не шутки, там нужны постоянные обследования, МСЭК для инвалидности. А он отказывается от врачей, говорит, что «все куплено» или «нет смысла».
— Я думала, у него депрессия…
— У него хитрожопость, а не депрессия! Он просто удобно устроился на твоей шее. Уволился с работы, которую ненавидел, и играет роль жертвы. А ты, как ослик, тащишь эту повозку.
Наталья закрыла лицо руками.
— Какая же я дура…
— Не дура, а слишком добрая, — Настя подошла и обняла ее. — Но теперь у нас есть план. Надо найти то, что он спрятал. Если это регистратор — ты спасешь невинного человека и избавишься от этого паразита.
— Но как? Лариса Ивановна из дома почти не выходит. Она стережет ту комнату, как Цербер.
— Надо их выманить, — глаза Насти хитро блеснули. — Слушай, а помнишь, мой Кирилл на работе получил бонусы? Он мне говорил, что у него есть возможность достать «горящие» путевки в санаторий в Пущу-Водицу на выходные. Почти даром.
— Пуща-Водица?
— Именно так! Отправим твоего «инвалида» и мамочку оздоравливаться. Свежий воздух, сосны, белочки… Они же такое любят? А пока их не будет — мы перевернем ту квартиру вверх дном.
— А Михаил?
— Миша работает сутки через трое. В субботу его не должно быть дома.
Наталья посмотрела на подругу с надеждой.
— Ты думаешь, получится?
— Я не думаю, я знаю. Сегодня же поговорю с Кириллом. А ты готовься играть роль заботливой жены, отправляющей любимого на отдых.