Антон ошарашенно смотрел на Ярину. В его голове не укладывалось: девушка, с которой он поспорил на ящик виски, которую бросил ради «выгодной партии», теперь стоит перед ним в этом мрачном доме и говорит, что будет рядом.
— Ты не понимаешь, — прохрипел он, сжимая поручни коляски так, что побелели костяшки пальцев. — Я больше не тот мажор из «Мерседеса». Я — обуза. Алина сбежала через месяц. А ты… Зачем тебе это?
— Потому что в том клубе, когда мы танцевали, я видела настоящего тебя, — тихо ответила Ярина, приседая на корточки у его ног. — Не того, кто хвастается деньгами, а того, кто умеет быть нежным. И я верю, что ты сможешь встать.
Но вера Ярины натолкнулась на стену отчаяния Антона. Той ночью она долго не могла заснуть в гостевой комнате, которую ей выделила растерянная Жанна Петровна. Около трех ночи Ярина услышала странный звук из комнаты Антона — будто кто-то шуршал упаковками с лекарствами.
Сердце екнуло. Она вскочила и босиком побежала по коридору. Дверь была приоткрыта.
В свете уличного фонаря она увидела Антона. Он держал в ладони горсть сильных обезболивающих таблеток, глядя на них, как на единственное спасение от боли и позора.
— Не смей! — вскрикнула Ярина, врываясь в комнату. Она ударила его по руке, и таблетки рассыпались по полу белым дождем.
Антон закрыл лицо руками и глухо зарыдал — впервые за все время после аварии.
— Я устал, Ярина… Я так больше не могу… Это не жизнь…
Она обняла его за плечи, прижимая к себе, как маленького ребенка, и гладила по волосам, пока его рыдания не утихли.
— Мы справимся, слышишь? — шептала она. — Ты будешь ходить. Я не дам тебе сдаться.
С того дня началась их совместная борьба. Жанна Петровна, увидев, как эта простая девушка влияет на ее сына, молча выделила неограниченный бюджет на реабилитацию. Наняли лучших физиотерапевтов, комнату переоборудовали под спортзал.
Это был ад. Каждая тренировка приносила невыносимую боль. Антон кричал, ругался, выгонял тренеров.
— Убирайтесь! Я не чувствую ног! Это все бесполезно! — ревел он однажды, швыряя гантели в стену.
Тренер, крепкий мужчина, лишь разводил руками. Но Ярина не отступала. Она молча поднимала гантели и подавала их Антону.
— Еще раз, — твердо говорила она. — Ради нас. Еще один подход.
Проходили месяцы. Зима сменилась весной. Антон работал до седьмого пота, стиснув зубы. Ярина была его тенью, его опорой, его совестью. Она научилась делать массаж, выучила все медицинские термины, готовила ему специальную еду.
И однажды случилось чудо. Во время вечернего массажа Антон вдруг почувствовал щекотку.
— Ярина, — прошептал он, не веря себе. — Я чувствую… Я чувствую твои пальцы на стопе!
Врачи были шокированы. Динамика восстановления поражала. Спинной мозг начал реагировать. Антон еще не мог ходить самостоятельно, но чувствительность возвращалась, мышцы крепли. Он снова почувствовал вкус к жизни.
Настал октябрь. Киев утонул в золоте осени. В парке «Феофания» было тихо и уютно. Антон и Ярина гуляли по аллеям — он все еще в коляске, но уже уверенный в себе, с блеском в глазах. Они смеялись, подбрасывая вверх охапки желтых листьев, словно дети.
Вдруг Ярина остановилась и схватилась за голову. Она побледнела и пошатнулась.
— Ирочка! Что с тобой? — Антон мгновенно подъехал к ней, его лицо исказил страх. — Тебе плохо? Вызвать врача?
Ярина глубоко вдохнула прохладный воздух, улыбнулась как-то загадочно и нежно положила его руку себе на живот.
— Не надо врача, Антон. Все хорошо. Просто… нас теперь трое.
Антон замер. Мир вокруг на мгновение остановился.
— Ты… Ты беременна? — его голос дрожал от волнения.
— Да, — кивнула она, и слеза счастья скатилась по ее щеке. — У нас будет ребенок.
Эмоции переполнили Антона настолько, что он забыл обо всем на свете. Забыл о диагнозах, о боли, о прогнозах. Он вцепился руками в поручни коляски и, собрав всю волю в кулак, медленно, дрожа от напряжения, поднялся на ноги.
Ярина вскрикнула, прикрыв рот рукой.
Он стоял! Шатаясь, опираясь на коляску, но стоял на собственных ногах!
— Я обещаю, — прохрипел он, глядя ей в глаза, полные слез. — Я буду носить тебя и нашего малыша на руках. Я стану для вас настоящим волшебником.
Осеннее солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освещало их счастливые лица. Впереди была долгая жизнь, и теперь они точно знали: любовь способна творить настоящие чудеса, даже когда весь мир говорит, что шансов нет.