Здание Подольского районного суда выглядело серым и неприветливым, но присутствие Оксаны Ивановны успокаивало меня. Мы готовились к экстренному слушанию.
В коридоре мы столкнулись с адвокатом Максима — скользким типом в дорогом костюме, пахнущим слишком сладким парфюмом. Рядом с ним стояла Маргарита Петровна. Ее лицо было маской презрения.
— Тебе должно быть стыдно, — прошипела она, проходя мимо.
— Вам стоит поберечь силы для показаний, — спокойно отрезала Оксана, даже не взглянув на нее. — Мы вызываем вас в качестве свидетеля по делу о соучастии в сокрытии активов.
В зале суда Оксана разложила наше дело с хирургической точностью. Сообщения Максима, выписки с пустых счетов, контракт с Horizon Global в Барселоне, офшоры на Кипре и в Лихтенштейне.
Но когда она зачитала документ «План опеки», где подробно описывалось намерение использовать мою послеродовую депрессию против меня, судья — женщина лет пятидесяти с уставшим взглядом — резко подняла голову. Она посмотрела на адвоката Максима поверх очков.
— Вы пытаетесь выставить мать агрессором, планируя это месяцами?
Адвокат попытался что-то возразить об «эмоциональной нестабильности», но судья оборвала его ударом молотка.
— Я услышала достаточно.
Она удовлетворила наши ходатайства: счета Максима были заморожены, я получила временную единоличную опеку над Софийкой, а Максиму разрешили видеться с дочерью только под присмотром социальных служб.
Когда мы выходили, Маргарита Петровна испепеляла меня взглядом, но я почувствовала первый вкус победы. Я больше не просто выживала. Я давала отпор.
На следующее утро мой телефон зазвонил. Международный номер.
— Это Лусия Вега, HR-директор Horizon Global, Барселона, — сказала женщина на английском с сильным испанским акцентом. — Госпожа Ковальчук, мы получили ваше электронное письмо относительно трудоустройства Максима.
— Какое письмо? — пульс участился.
— То, где вы приложили копии судебных документов и обвинения в похищении ребенка. Учитывая эти юридические риски, мы расторгли контракт с господином Ковальчуком. Вчера был его последний день.
— Я не отправляла никакого письма, — сказала я, и вдруг меня осенило.
Я проверила папку «Отправленные». Пусто. Но кто имел доступ к моему старому ноутбуку, пока я была в суде? Кто приходил «поддержать» меня после побега Максима, предлагая помощь с документами?
Маргарита Петровна.
Это был ее ход. Она хотела саботировать работу Максима, чтобы он не мог платить алименты, или же просто хотела контролировать каждый его шаг, привязав к себе финансово.
Через минуту позвонил Максим. Его голос срывался на крик.
— Ты уволила меня, Елена! Ты уничтожила мою карьеру!
— Это была твоя мать, Максим, — спокойно ответила я. — Я прислала тебе данные о входе в систему. Письмо отправили с моего домашнего ноутбука в 10:30. В это время я давала показания в суде, это зафиксировано в протоколе. А твоя мать была в моей квартире — консьержка подтвердила, что она брала ключи.
Он замолчал. В трубке было слышно только его тяжелое дыхание.
— Я перезвоню.
Через час он прислал мне скриншоты переписки с матерью. Там было все: ее план разрушить меня, ее советы, как скрыть деньги, и ее последняя идея — «немного припугнуть работодателя», чтобы Максим зависел только от ее денег. Предательство ударило по нему бумерангом. Он не знал, что она играла свою собственную игру.
Я переслала все Оксане. Она немедленно подала заявление о мошенничестве и вмешательстве в личную жизнь. Схемы Маргариты разваливались, как карточный домик.
Имея на руках показания Карины, мы добились срочного ограничительного предписания за несколько часов до того, как самолет Максима сел в Борисполе.
Пограничники остановили его еще на паспортном контроле. Ему вручили повестку в суд и запрет на приближение. Его звонок из зоны прилета был полон яда.
— Я прилетел, чтобы все исправить, Елена. Мы могли бы договориться.
— С билетом в один конец в Барселону? — спросила я. Информация Карины была точной. — Увидимся в суде.
Слушание стало финальной расплатой.
Оксана предоставила доказательства счета в Лихтенштейне, сговор относительно опеки и доказательства мошенничества Маргариты Петровны. Защита Максима рассыпалась.