Предложение руки и сердца прозвучало как гром среди ясного неба. Никто — ни друзья, ни соседи, ни даже сам брат Валерий — не могли поверить, что такой гуляка, как Василий, действительно надумал остепениться. И с кем? С тихой, неприметной Маричкой, которую всю жизнь обходили вниманием из-за её изъяна.
Валерий, узнав об этом, сразу приехал к будущему зятю на «мужской разговор».
— Вась, ты не шути со мной, — строго сказал он, глядя другу в глаза. — Одно дело — салаты есть, а свадьба — это серьезно. Если ты думаешь поиграть и бросить, то лучше уходи сейчас. Потому что если обидишь сестру… Ты меня знаешь, я тебе ноги вырву, и дружба не спасет.
Василий только махнул рукой, изображая искреннюю обиду:
— Да ты что, Валера! Я же как лучше хочу. Нагулялся я уже, хватит. Мне хозяйка нужна, уют. А Маричка твоя — золото, она же меня как никто понимает. Не бойся, не обижу.
И свадьба таки состоялась. Праздник был скромным, без лишнего пафоса — расписались в районном ЗАГСе, посидели в уютном кафе на Русановке. Мария в своем простом белом платье, которое подчеркивало её золотистые кудри, просто светилась от счастья. Она верила, что наконец вытянула свой счастливый билет.
Но даже в этот день не обошлось без горечи. Когда гости подняли бокалы и начали кричать традиционное «Горько!», Мария зарделась и опустила глаза. Целоваться на людях ей было неловко из-за шрама. Василий, будто чувствуя это, не настаивал — лишь сухо чмокнул её в щеку.
— Ну, хватит, хватит, — буркнул он, когда гости начали требовать продолжения.
Позже, когда Мария вышла припудрить носик, она случайно услышала разговор двух дальних родственниц Василия в коридоре.
— Ты видела? Надо же, даже на такой товар купец нашелся! — ехидно шептала одна, поправляя причеку. — Я думала, она так в девках и помрет, а тут гляди — замуж выскочила!
Слова резанули по сердцу, как острой бритвой. Мария едва сдержала слезы, но, глубоко вдохнув, овладела собой. «Пусть говорят, что хотят, — подумала она с вызовом. — Завидуют, наверное. Все их красавицы-дочки в разводах, а я теперь замужняя женщина». Гордо подняв голову, она вернулась в зал.
Однако первая брачная ночь стала холодным душем. Мария ждала нежности, трепета, слов любви, но Василий просто лег в постель, отвернулся к стене и натянул одеяло.
— Вась, ты чего? — тихо спросила она, касаясь его плеча.
— Устал я, Маричка. День тяжелый был, да и голова трещит после шампанского. Давай спать, — буркнул он, даже не повернувшись.
На следующую ночь всё повторилось. И через неделю тоже. Василий избегал близости, ссылаясь то на усталость, то на проблемы с желудком, то на плохое настроение. Мария сначала оправдывала его, готовила рассолы, делала массажи, думала, что мужу просто нужно время привыкнуть к новому статусу.
Но со временем маски были сброшены. Василий перестал играть роль влюбленного и начал показывать свое истинное лицо.
— Ты вообще должна мне ноги мыть и воду пить за то, что я тебя взял! — как-то бросил он ей во время ужина, отодвигая тарелку с котлетами. — Кому ты еще нужна такая, с рассеченной губой? Меня, может, воротит от тебя, а я терплю.
Эти слова уничтожали Марию, убивали её самооценку, которая и так держалась на волоске. Она молчала, глотала обиды и начинала верить, что он прав. Что она — неполноценная, и его женитьба — это действительно великая милость, за которую надо платить покорностью.
В быту Василий быстро превратился в господина. Он не делал дома ровным счетом ничего: не мог даже мусор вынести или лампочку вкрутить. Мария тянула на себе всё: работу главным бухгалтером, уборку, стирку, готовку. Василий же жил как в санатории, воспринимая это как должное.
Через полгода его сократили на работе. Фирма обанкротилась, и Василий, вместо того чтобы искать новое место, лег на диван.
— Да что я, за копейки горбатиться буду? — фыркал он, листая сайты с вакансиями в телефоне. — Мне нужно что-то солидное, директорское.
Бремя обеспечения семьи полностью легло на плечи Марии. Денег катастрофически не хватало, поэтому она, стыдясь, устроилась на вторую работу — уборщицей в соседнем офисном центре. Днем она сводила дебет с кредитом в своей фирме, а вечерами, сменив каблуки на старые кроссовки, мыла полы и выносила корзины с бумагами, чтобы прокормить здорового мужика, лежащего дома перед телевизором.
Скучая от безделья, Василий вспомнил о старом гараже, который принадлежал Валерию. Тот разрешил зятю пользоваться им, но при условии порядка.
— Слушай, Маричка, надо там прибраться, — заявил Василий одним субботним утром. — Я там буду… э-э-э… мастерскую делать.
Конечно, убирала Мария. Она выгребла годами накопленный хлам, вымыла пол, разложила инструменты. А Василий быстро превратил гараж в свой личный клуб. Там появился старый диван, стол, мангал у входа.
Быстро нашлись и «единомышленники» — мужчины из соседних гаражей, которые тоже сбегали от жен. Теперь Василий проводил там целые дни: жарил мясо (купленное на деньги Марии), пил пиво, играл в карты и рассказывал байки о своем «богатом прошлом».
— Я бизнесмен, просто временные трудности, — хвастался он новым приятелям, откупоривая бутылку. — Сейчас активы вывожу, скоро снова на коне буду.