Неделя на базе отдыха пролетела как одно мгновение. Деньги, отложенные «на черный день», закончились быстрее, чем планировалось, поэтому Василий вынужден был соврать Илоне о срочных делах в офисе и вернуться в Киев раньше.
Но домой он не спешил. Первым делом он поехал в свой любимый гаражный кооператив на левом берегу, где его уже ждали «коллеги по цеху». Ему не терпелось похвастаться своими приключениями.
Мужчины сидели под навесом, играли в карты и лениво попивали пиво. Василий, сияя как медный пятак, начал в красках расписывать свои любовные подвиги:
— Ох, мужики, какая же она горячая! Не то что моя наседка. Мы с Илонкой такое вытворяли! Она же думает, что я олигарх, — хохотал он, хлопая себя по коленям. — А я ей: «Детка, скоро на Мальдивы полетим!».
Приятели слушали его рассказы, но, на удивление, без привычного восторга. В воздухе повисла тяжелая тишина.
— Ну ты, Васька, даешь… — наконец отозвался Петр, самый старший из компании, вытирая руки тряпкой. — А если Маричка узнает? Она же тебя из дерьма вытащила, работу нашла.
— Да куда она денется? — фыркнул Василий самодовольно. — Примет как миленькая. Кому она, кроме меня, нужна? Страшилище лесное.
Он сделал большой глоток пива и добавил с презрением:
— Я ей, можно сказать, услугу оказываю, что живу с ней. Она же на меня молиться должна. Квартира есть, борщ варит, стирает (правда, я ей это позволяю), а я — вольная птица.
— А дети? Вы же женаты уже сколько, — вдруг спросил другой сосед по гаражу. — Может, если бы ребеночек был, ты бы так не гулял?
— Дети? — Василий скривился, словно съел лимон. — От неё? Да упаси Боже! Еще родится урод с заячьей губой. Мне стыдно будет с таким на улицу выйти.
Вместо привычного смеха и поддержки, на этот раз мужчины хмуро переглянулись. Слова Василия резанули даже их, далеко не святош.
— Зря ты так, Вась, — тихо сказал Петр. — Маричка — баба золотая. На двух работах пашет, тебя, трутня, кормит. А ты её так унижаешь. Не по-людски это. Бог шельму метит, помни.
Василий почувствовал, что атмосфера изменилась, и разговор не клеится.
— Ой, да ну вас! Святоши нашлись! — махнул он рукой. — Пойду я, жена ждет. Ужин стынет.
По дороге домой, проезжая мимо большого магазина игрушек «Антошка», Василий вдруг вспомнил разговор о детях. В его воспаленной алкоголем и безнаказанностью голове созрел план последнего, самого болезненного укола для жены. Он зашел внутрь и, ехидно улыбаясь, выбрал подарок.
Это была дорогая, красивая кукла — «беременная Барби» с большим накладным животиком. У неё было идеальное фарфоровое личико, пухлые розовые губки и длинные блестящие волосы.
«Вот это будет номер! — думал он, потирая руки. — Поставлю ей на стол. Пусть смотрит и знает свое место. Даже кукла может забеременеть и быть красивой, а она — нет».
Он представлял, как войдет в квартиру, как Мария бросится ему на шею, а он холодно отстранит её и вручит этот издевательский «сувенир». Он ожидал увидеть слезы, мольбы, унижение — всё то, что питало его больное самолюбие.
Но когда он открыл дверь своим ключом, тишина в квартире показалась ему странной. Мария не бежала встречать. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди. На её лице не было ни слез, ни радости — только холодное, ледяное презрение. А у её ног стояли два его чемодана.
Она уже ждала его. И была не одна — после скандала в офисе Анатолий Петрович настоял, что не оставит её наедине с этим лжецом, и приехал вместе с ней домой.
— Ну что, дорогой, нагулялся? — спросила она спокойно, с едва заметной ироничной улыбкой. — Пришел вещи забирать?
Василий оторопел. Кукла чуть не выпала из его рук.
— Ты чего, Маричка? Сдурела? Какие вещи? Я из командировки, устал как собака… — начал было он привычную песню.
— Из командировки? — перебила она его. — А я думала, из Пущи-Водицы. Или, может, с «Мальдив», которые ты обещал Илоне?
Василий побледнел. Откуда?
— Вот, держи, — Мария протянула ему плотный конверт. — Это копия заявления на развод. Я уже подала документы.
— Ты… ты что, шутишь? — пролепетал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Какая Илона? Ты кому веришь? Я же муж твой!
— Верю своим глазам и ушам, — отрезала Мария. — Твоя Илоночка сегодня приходила в офис. Искала «Генерального директора Василия». Бедная девочка, она же не знала, что ты обычный водитель.
В этот момент дверь кухни открылась, и на порог вышел Анатолий Петрович — настоящий генеральный директор, его шеф. Он приехал поддержать Марию, как и обещал. Он был в домашней одежде, спокойный и уверенный.
— Добрый вечер, Василий, — сказал он ровным голосом, от которого у Василия по спине побежали мурашки. — Илона устроила красивую сцену на ресепшене. Пришлось мне и Марии объяснить ей, кто есть кто. Мы показали ей твою трудовую книжку и… фото с нашего корпоратива, где ты спишь лицом в салате. Она была очень разочарована.
Василий переводил взгляд с жены на шефа, не в силах вымолвить и слова.
— Кстати, — продолжил Анатолий Петрович, — приказ о твоем увольнении я подписал час назад по статье «прогул». Служебную машину завтра сдашь механику. А ключи от гаража Валеры положи на тумбочку. Сейчас же.
Это был конец. Его маленький мир лжи и иллюзий рассыпался в прах. Василий дрожащими руками достал связку ключей и положил их рядом с документами на развод.
— Маричка, ну прости… — сделал он последнюю жалкую попытку, шагнув вперед. — Ну бес попутал! Я же люблю тебя!
— Вон! — тихо, но властно сказала она, открывая входную дверь. — Чтобы духу твоего здесь не было.
Оказавшись на улице с двумя чемоданами и нелепой куклой в руках, Василий сел на скамейку. Идти было некуда. Родительский дом далеко, денег нет. И тут он вспомнил об Илоне. «Она же любит меня! Простит!» — мелькнула надежда. Он схватил чемоданы и помчался на такси за последние деньги к её съемной квартире.
Но там его ждал еще один удар. Илона, увидев его на пороге, даже не открыла цепочку.
— А, олигарх-водитель приехал? — рассмеялась она ему в лицо. — Вали отсюда, неудачник! Мне нужен мужчина, который возит меня на Бали, а не тот, кто возит шефа на работу. И куклу свою себе засунь… сам знаешь куда!