— Я гляну, — Михаил подошел к окну, осторожно отодвинул тюль. Его сердце екнуло. — Это Саша. Позывной «Химик». Из моего взвода.
Елена напряглась.
— Что он здесь делает? Он же должен был быть на ротации еще месяц.
— Не знаю. — Михаил пошел открывать.
На пороге стоял его побратим. Саша был в гражданском — джинсы, простая куртка, рюкзак, — но военная выправка выдавала его с головой. Он выглядел помятым и уставшим.
— Здорово, Бондарь, — сказал он, криво улыбаясь. — Я, честно говоря, до сих пор не верю, что ты здесь стоишь. Можно зайти?
Михаил отступил, пропуская гостя.
— Заходи. Знакомьтесь, это моя Елена. Лена, это Саша «Химик». Мы вместе были под Авдеевкой.
— Я помню, Миша рассказывал, — кивнула Елена. — Это же у тебя аллергия на все подряд, да?
Саша улыбнулся, и эта улыбка на мгновение сделала его лицо совсем мальчишеским. — На пух, на цитрусовые, на котов и на армейскую тушенку. Да, это я. — Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. — Я… я не официально. Просто должен был вас увидеть. Обоих.
Они сели на кухне. Елена механически поставила чайник — привычка гостеприимства сработала быстрее разума.
— Я был в той колонне, — сказал Саша, глядя в свою чашку. — Когда накрыли Давида и Яшу. Я ехал в третьей машине.
Михаил почувствовал, как Елена вздрогнула рядом. Он накрыл ее руку своей ладонью.
— Расскажи, как это было, — попросил Михаил. — Мне нужно знать правду, а не то, что пишут в рапортах.
— Это был ад, — Саша потер лицо ладонями. — Минометный обстрел, прицельный. Вторая машина — прямое попадание. Там были боекомплект и топливо… Их разорвало мгновенно. Давид Бондарь и малый Бондаренко… у них не было шансов.
Он замолчал, подбирая слова.
— Мы начали вытаскивать, но обстрел продолжался. Медики работали под огнем. Это был хаос, Миша. Реальный хаос. Тела обгорели, документы… сами понимаете. Капитан Марчук был старшим на эвакуации. Ты его знаешь, нормальный мужик, но он был там всего вторую неделю.
— Он перепутал, — тихо сказал Михаил.
— Он работал со списками личного состава, пытаясь сопоставить остатки документов с фамилиями. Увидел две фамилии «Бондарь» и одну «Бондаренко». У него на руках двое погибших, вокруг взрывы, раненых грузят в «медэваки»… Он просто ошибся. Записал «Бондарь М.» в список «200-х», основываясь на поврежденном военном билете, где фамилия едва читалась.
— А никто не проверил, — голос Елены был твердым, как камень. — Никто. Ни в штабе бригады, ни в морге, ни перед тем, как отправлять похоронную команду ко мне домой.
— Никто, пани Елена. И это наш общий грех. Вся система дала сбой. Потому что кто-то в штабе сектора решил ускорить отчетность для Киева. Кто-то хотел «закрыть вопрос» к утреннему докладу. Подполковник, который это подписал… его уже отстранили. Говорят, будет суд.
— Это хорошо, — сказал Михаил. — Но это не вернет мне жену, которую убили этой новостью.
— Я знаю. — Саша поднял глаза. — Есть еще кое-что. Семьи Давида и Якова.
Михаил напрягся.
— Что с ними?
— Жена Якова Бондаренко… София. Она связалась через волонтеров с нашим комбатом. Она хочет встретиться с вами.
— Зачем? — Елена сжала чашку так, что костяшки пальцев побелели.
— Думаю, она хочет посмотреть в глаза тому, кто выжил вместо ее мужа. Нет, это звучит грубо… — Саша вздохнул. — Понимаете, четыре дня ее муж считался живым (или по крайней мере его смерть не была подтверждена), пока вы «хоронили» Мишу. А теперь все перевернулось. Вы получили чудо, а она — похоронку. Она хочет закрыть гештальт. Увидеть человека, с которым перепутали ее Яшу.
— Это… это очень тяжело, — Михаил покачал головой.