Резкий, самодовольный хохот полковника Власенко эхом отражался от стен главного коридора Учебного центра Сил специальных операций под Киевом. Этот звук разрезал привычный рабочий гул, словно лезвие ножа.
— Эй, красавица! — его голос гремел над натертым до блеска полом. — А какой у тебя позывной? «Госпожа Швабра»?
Группа окружавших его старших офицеров взорвалась хохотом. Это был смех людей, привыкших чувствовать власть и безнаказанность. Капитан Виктория Бойко криво усмехнулась, поддерживая шутку шефа.
Старший лейтенант Денис Пархоменко, молодой офицер с амбициями, скрестил руки на груди с довольной улыбкой. А майор Громов, коренастый мужчина с тяжелым взглядом, едва не сгибался пополам от смеха.
Более сорока человек в коридоре — спецназовцы, инструкторы, штабные работники — все обернулись, чтобы посмотреть на это зрелище. Женщина, над которой они глумились, даже не подняла головы.
Невысокая, около метра шестидесяти, она была одета в стандартную серую униформу технического персонала, которая мешковато висела на ее худощавой фигуре. Она продолжала толкать швабру по полу ритмичными, методичными движениями.
Ее темные волосы были собраны в простой хвост. Никакого макияжа, никаких украшений. Ничто в ней не намекало на то, что она была чем-то большим, чем казалась, — просто еще один невидимый работник, поддерживающий базу в чистоте.
Но главный сержант Николай Степовой, старый волк, прошедший еще первые ротации АТО в 2014-м, стоял у стойки выдачи снаряжения и вдруг почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он видел эту стойку раньше.
То, как она держала рукоятку швабры. Расположение пальцев, угол плеч, распределение веса тела. Это было неправильно для уборки. Но это было идеально для чего-то совсем другого. Для боя на шестах или стрельбы со стойки.
— Ну же, не стесняйся! — настаивал Власенко, подступая ближе. Его начищенные ботинки громко цокали по плитке. — У каждого здесь есть позывной. Какой твой? «Тряпка»? «Мистер Пропер»?
Новая волна смеха прокатилась по толпе. Женщина наконец остановилась. Она выпрямилась медленно, без резких движений. И лишь на мгновение — меньше секунды — что-то мелькнуло на ее лице.
Это не был гнев. Это не было смущение или стыд. Это было что-то гораздо более холодное. Что-то такое, что заставило руку сержанта Степового неосознанно потянуться к кобуре пистолета на бедре.
Но через мгновение это выражение исчезло. Она опустила глаза и вернулась к мытью пола. Однако в следующие 20 минут все, что эти люди думали о ней, будет разбито вдребезги.
Степовой наблюдал, как глаза женщины сканировали коридор по схеме, которую он узнал мгновенно: левый угол, правый верхний угол, центр снизу, массовые выходы, потенциальные угрозы. Интервалы по три секунды.
Идеальное тактическое сканирование. То, что вбивают в голову оперативникам годами, пока оно не становится таким же автоматическим, как дыхание. Она не смотрела на грязь на полу. Она поддерживала ситуационную осведомленность о каждом человеке, каждом движении, каждой потенциальной опасности в ее окружении.
Капитан Виктория Бойко заметила пристальный взгляд Степового, но истолковала его совсем иначе.
— О, смотрите, сержант Степовой уже готов защищать прислугу, — в ее голосе была та особая жестокость женщины, которая выбила себе место в мужском коллективе и теперь презирала любого, кого считала слабым. — Может, ей нужен сильный мужчина, чтобы говорить за нее?
Челюсть уборщицы едва заметно напряглась. Но она все еще молчала. Старший лейтенант Пархоменко оттолкнулся от стены, на которую он лениво опирался.
— Вообще-то, мне стало интересно. — Он жестом указал на стойку с оружием, видимую через бронированное стекло оружейной комнаты. — Эй, ты, хозяйка швабры. Раз уж ты убираешь наши объекты, может, скажешь нам, как называются эти игрушки?
Он указал на три винтовки, закрепленные на стенде последовательно. Женщина медленно подняла взгляд. Ее темно-карие глаза, такие обычные на первый взгляд, сфокусировались на оружии с интенсивностью, от которой у Степового перехватило дыхание.
Когда она заговорила, ее голос был тихим, но удивительно четким. Украинский язык звучал чисто, без суржика, с едва заметными командными нотками.
— Карабин UAR-15 («Зброяр») с оптическим прицелом ACOG 4×32, штурмовая винтовка M4-WAC-47 калибра 7.62 со стандартными механическими прицельными приспособлениями и HK416 с голографическим прицелом EOTech.
Улыбка Пархоменко увяла. Это не были названия из видеоигр. Это были точные военные номенклатуры, которые использовали профи.
— Повезло угадать, — презрительно фыркнул майор Громов, делая шаг вперед.
Он был массивным человеком, «качком», привыкшим использовать свои габариты для запугивания.
— Наверное, услышала, как кто-то из парней говорил об этом, пока выносила мусор.