Словно чтобы подчеркнуть свое пренебрежение, он намеренно, глядя ей в глаза, пнул ногой ее ведро с водой. Грязная серая вода разлилась по идеально натертой плитке, заливая ботинки окружающих.
То, что произошло дальше, случилось так быстро, что несколько свидетелей позже спорили о точной последовательности событий. Ведро перевернулось. Металлический планшет с документами упал с соседнего стола дежурного, направляясь прямо в лужу.
Женщина пришла в движение.
Ее рука выстрелила вперед и поймала планшет в пятнадцати сантиметрах от воды. Она не схватила его судорожно — она именно поймала его. Чистый перехват в воздухе с координацией «глаза-руки», требовавшей тысяч часов тренировок.
Такие рефлексы означают разницу между жизнью и смертью, когда граната катится в твой окоп. В коридоре воцарилась тишина на полные три секунды. Затем полковник Власенко снова рассмеялся, но на этот раз смех звучал натянуто.
— Неплохой улов. Может, тебе стоит попробовать себя в нашей футбольной команде?
Молодой капрал Андрейчук, тоже из техперсонала, единственный, кто пытался по-дружески относиться к тихой женщине за те шесть месяцев, что она здесь работала, сделал шаг вперед.
— Господин полковник, при всем уважении, может, нам стоит…
— Капрал! — Власенко даже не взглянул на него. — Кто-то спрашивал твое мнение?
— Нет, господин полковник.
— Тогда прикуси язык.
Власенко снова повернулся к женщине, которая уже достала вторую швабру и убирала разлитую воду с той же методичной эффективностью, которую она вкладывала во все.
— Знаешь что? Мне кое-что интересно. У тебя пропуск-вездеход. Это необычно для уборщицы, — заметил он, прищурившись.
Она потянулась к карману, не прекращая работы, и достала свой бейдж. Магнитная полоса блеснула под лампами дневного света. Уровень допуска А-1. Полный доступ к базе, включая режимные зоны и полигоны.
Пархоменко выхватил бейдж из ее руки, рассматривая его вблизи.
— Как уборщица получает допуск А-1? Это же уровень офицеров штаба ССО!
— Проверка службы безопасности пройдена шесть месяцев назад, — ее голос оставался ровным. — Можете проверить в отделе режима.
Со второго этажа, из окна медицинского пункта, за сценой наблюдала врач-травматолог Ирина Савченко. Она чувствовала растущую тревогу. Она лечила эту женщину дважды — один раз из-за содранных костяшек пальцев, другой — из-за старого ранения плеча, которое, похоже, давало о себе знать на погоду.
Оба раза женщина демонстрировала необычно высокий болевой порог и энциклопедические знания полевой медицины. Савченко отметила это в своем личном журнале, но тогда не придала этому большого значения.
Теперь, наблюдая за хищным кругом старших офицеров, она чувствовала, как интуиция кричит, что в этой картинке что-то очень не так.
Власенко разогревался. Он чувствовал внимание толпы, чувствовал вес своих новых погон. Он потратил 20 лет, продвигаясь по карьерной лестнице, преимущественно в кабинетах, и теперь наслаждался властью. Это была его база, его командование, его момент.
— Скажу тебе так, красавица. Раз уж ты, кажется, так много знаешь о нашем оружии, почему бы тебе не объяснить процедуру технического обслуживания того «Зброяра», которого ты назвала? Это ведь не должно быть сложно для кого-то с допуском А-1, верно?
Женщина поставила швабру. Она подошла к окну оружейной комнаты и указала на винтовку, не касаясь стекла.
— Ствол требует чистки каждые 200–300 выстрелов, чаще в условиях запыленности. Затворная группа должна быть очищена и смазана как минимум каждые 500 выстрелов. Газовая трубка требует осмотра, но не чистки, если не возникает задержек.
— Буферная пружина требует замены каждые 5000 выстрелов или если затвор не возвращается в крайнее переднее положение. Пружины магазина — самая распространенная точка отказа, их следует регулярно чередовать.
Лицо Пархоменко сменилось с самодовольного на растерянное. Это было слово в слово из наставления по стрелковому делу.
— Любой может зазубрить текст, — сказал он, но его голос потерял уверенность.
— Хотите практическую демонстрацию? — Она впервые повернулась к нему лицом. Прямо.
— А давай! — Власенко махнул сержанту-оружейнику. — Давай сюда этот карабин. Посмотрим, что прислуга знает об обращении с оружием.
Оружейник, поседевший штаб-сержант по фамилии Коваленко, тихо наблюдавший за всем этим, заколебался.
— Господин полковник, инструкции запрещают передачу оружия гражданским…
— Мне известны инструкции, сержант! Выполнять приказ!
Коваленко достал UAR-15, привычно проверил патронник и зафиксировал затвор в заднем положении. Он положил карабин на стойку между ними, чувствуя себя неловко, но не мог нарушить прямой приказ командира части.
Женщина подошла к оружию. Ее руки начали двигаться еще до того, как Степовой успел осознать, что происходит.
Неполная разборка. Винтовка распалась на части в размытом пятне контролируемых движений.
Верхний ресивер отделен от нижнего. Затворная группа извлечена. Ударник вынут. Затвор разобран. Рукоятка взведения. Буферная пружина. Каждый компонент выложен в идеальной последовательности за 11,7 секунды.
Степовой знал это время, потому что неосознанно взглянул на свои часы G-Shock. 11,7 секунды. Норматив ССО — 15 секунд. Элитные подразделения — 13. Только операторы первого эшелона стабильно выходили из 12.