Шли недели, превращаясь в месяцы. Елена обжилась в своей новой роли, обучая курсантов продвинутой тактике, навыкам выживания и принятию решений в стрессовых ситуациях. Ее студенты были лучшими из лучших, но она гоняла их так, как ни один инструктор до нее.
Она учила их не просто стрелять, а думать. Не просто бегать, а просчитывать каждый шаг.
Капитан Бойко, верная своему слову, стала офицером-координатором Елены. Их отношения сначала были неловкими, отягощенными виной и обидой, но постепенно переросли в нечто похожее на взаимное уважение. Бойко училась смирению. Елена училась принимать помощь.
Старший лейтенант Пархоменко стал ее ассистентом. К его удивлению, за три месяца работы с ней он узнал больше, чем за восемь лет самостоятельного преподавания. У нее были инсайты, рожденные реальным боем — те знания, которые не найдешь в учебниках НАТО или уставах ВСУ.
Сержант Степовой часто заходил к ним на кофе, делился историями об операциях под Дебальцево, сравнивая заметки с кем-то, кто был «там» и делал «это» на высшем уровне. Он рассказывал ей о ночи в 2015-м, когда группа разведки с позывным «Тени» вытащила его взвод из безнадежного окружения. Она слушала, кивала, но никогда не подтверждала и не отрицала своего участия.
Майор Громов предстал перед судом чести и был уволен из рядов Вооруженных Сил с позором. Елена присутствовала на объявлении приказа не ради мести, а потому, что хотела, чтобы он видел: действия имеют последствия. Он снова извинился. Она приняла это, а затем смотрела, как он выходит в гражданской одежде, с карьерой, разрушенной собственной спесью.
Генерал Марченко стал постоянным гостем в ее жизни, еженедельно проверяя состояние ее отца и гарантируя, что все медицинские потребности закрыты. Он приносил старые фотографии из Ирака, с той ротации, где служил с мастер-сержантом Ковалем.
У отца Елены в хорошие дни эти фото вызывали вспышки памяти. Тогда его лицо светлело от радости воспоминаний, и Елена сидела рядом часами, слушая истории, которые слышала сотню раз, но никогда не уставала слушать снова.
Врач Савченко координировала работу с лучшими нейрохирургами Киева. Она лично просматривала каждый план лечения. Когда Елена пыталась поблагодарить, Савченко отмахивалась:
— Твой отец отдал армии 25 лет. Это самое малое, что мы можем сделать.
Курсант Морозов стал одним из самых преданных учеников Елены. Он впитывал каждое слово, задавал умные вопросы и демонстрировал то упорство, которое напоминало ей, почему она согласилась преподавать. Когда он закончил углубленный курс и получил назначение в боевую группу ССО, он попросил ее вручить ему шеврон. Она сделала это, почувствовав прилив гордости, который удивил ее своей силой.
Пять месяцев после конфронтации в коридоре. Елена выходила из учебного корпуса поздно вечером, когда ее зашифрованный телефон завибрировал. Она достала его, увидела номер и почувствовала, как желудок сжался.
Неизвестный абонент. Приоритет «Альфа».
Она вошла в пустой кабинет и ответила.
— Коваль слушает.
Голос был искажен, цифровой скремблер работал на полную.
— Мара, это «Центр». Мы знаем, что ты в отставке. Мы знаем, что ты дала обещание семье. Но у нас ситуация, требующая навыков уровня «Тени».
— Я недоступна для операций.
— Трое разведчиков пропали без вести. Оккупированная территория. Окно возможностей — 72 часа. Вы ближайший актив с необходимым набором навыков.
Пауза.
— Мы не приказываем. Мы просим.
Елена закрыла глаза.
— Какая ситуация?
— Разведка предполагает, что их удерживают на объекте «Химзавод-7» в промзоне, куда ты проникала во время операции «Цербер» в 2017-м. Ты знаешь ту местность. Ты знаешь их тактику. Без тебя вероятность эвакуации — 19%.
— С тобой? — снова пауза. — 68%.
Она подумала об отце. Его хорошие дни становились все реже. Врачи сократили прогноз до трех месяцев, может, четырех. Каждое мгновение с ним было на вес золота.
Но трое парней… Чьи-то сыновья, мужья. Люди, которые служили, жертвовали, которые заслуживали вернуться домой.
— Сколько времени на раздумья?
— Вылет через четыре часа. Только добровольцы. Твой выбор, капитан.
Она завершила звонок и стояла в темном кабинете долгую минуту. Через окно она видела огни базы, плац, где получила извинения, корпуса, где воспитывала новое поколение.
Ее телефон снова завибрировал. СМС от сиделки отца:
Ваш отец зовет вас. У него хороший вечер. Помнит все.
Она смотрела на два сообщения — зов войны и зов семьи. Невозможный выбор между долгом и любовью.
Елена набрала сообщение «Центру»:
Отказ от участия в операции. Но я могу предоставить тактический брифинг по объекту, обновленные разведданные с моей операции 2017 года и рекомендовать двух операторов из моего текущего курса, способных выполнить профиль миссии. Доступна для консультации немедленно.
Ответ пришел через 30 секунд:
Понятно. Координаты для защищенной связи отправлены. Спасибо, Мара. Твоя информация спасет жизни.
Она заблокировала телефон и вышла из кабинета. В коридоре ее ждал сержант Степовой, будто знал, что она задержится.
— Все в порядке, госпожа капитан?
— Да, Николай. Все хорошо. Я еду в госпиталь к отцу. Эти моменты важнее всего остального.
— Сержант, можно вопрос? Той ночью под Дебальцево, когда «Тени» вытащили вас… что вы из этого вынесли?
Он задумался.