— Мара? — он хрипел. — Вы? Я думал, у меня галлюцинации.
— Вставай, лейтенант. Такси подано.
— Вы пришли… Вы реально пришли. Я же говорил им…
Она подхватила его под плечо.
— Меньше слов. Где флешка?
Он похлопал по нагрудному карману.
— Здесь. Карты минных полей, схемы расположения артиллерии врага. Цена — двенадцать жизней.
— Теперь тринадцать, если не поторопимся.
Они добрались до выхода, где ждала группа. Степовой и Морозов подхватили раненого.
— Спуск будет веселее, — предупредила Елена. — Времени на аккуратность нет. Вяжем «тормозной узел» и спускаем его как мешок.
Но у войны свои планы. Когда они начали спуск, над головой раздался лай собаки. Затем крик: «Там кто-то есть! Вниз, к реке!»
Луч мощного фонаря разрезал темноту, выхватив их фигуры на белой стене.
— Контакт! — закричал «Швед».
Сверху ударил пулемет. Пули начали выбивать фонтанчики меловой пыли вокруг них.
— Быстрый спуск! — скомандовала Елена. — Прыжками! Я прикрываю!
Она зафиксировала ногу в петле троса, повисла вниз головой, как паук, и открыла огонь из автомата по вспышкам сверху. Это было безумие. Стрелять вися на веревке, пока вокруг свистят пули. Но она попадала. Пулемет захлебнулся.
Группа коснулась земли.
— К лодке! Бегом!
Они бежали по берегу. Пархоменко тащили на себе Степовой и Кравчук. Елена и Морозов отстреливались, прикрывая отход. Со стороны леса уже выбегали фигуры боевиков.
— Морозов, гранату! Дымы!
Густой серый дым затянул берег. Они упали в жестко-корпусную надувную лодку, ждавшую в камышах. Моторы заревели. Лодка рванула против течения, рассекая черную воду.
Елена лежала на дне лодки, глядя в небо. Рядом тяжело дышал Пархоменко.
— Спасибо… — прошептал он.
Она сжала его плечо.
— Ты бы сделал то же самое.
На базе их встречали как героев, хотя никто, кроме узкого круга, не знал, что произошло. Медики забрали Пархоменко. Елена, грязная, в меловой пыли, с окровавленными локтями, зашла в палатку штаба.
Генерал Ткаченко ждал ее. На столе лежали бумаги.
— Миссия выполнена. Потерь нет. Разведданные, которые вы достали… они бесценны, капитан. Это спасет сотни наших парней на передке.
Он протянул ей папку.
— Как и обещали. Приказ об увольнении из рядов ВСУ в связи с окончанием контракта особого периода. Вы свободны, Елена.
Она взяла ручку. Рука немного дрожала — адреналин отходил. Она подписала.
— Еще одно, — генерал достал из сейфа бархатную коробочку. — Указ Президента еще не подписан, но представление уже ушло. Звание «Герой Украины» с вручением ордена «Золотая Звезда». Тайным указом.
Елена посмотрела на коробочку. Затем на генерала.
— Нет, господин генерал.
— Что «нет»?
— Я не приму это.
— Это высшая награда государства! Ты ее заслужила десять раз!
— Господин генерал, моя группа рисковала так же. Пархоменко истекал кровью трое суток, но не сдался. Если награждать — то их. А мне…
Она коснулась кармана, где лежало фото отца.
— Мне достаточно того, что я выполнила свое обещание. Настоящие воины не ищут славы. Они делают работу и уходят домой.
Ткаченко долго смотрел на нее. Затем медленно закрыл коробочку.
— Твой отец воспитал уникального человека. С уважением, Мара.
— Честь имею.
ЭПИЛОГ
Две недели спустя.
Елена сидела на балконе своей квартиры в Киеве. Осень вступала в свои права, листья каштанов становились золотыми.
Она пила кофе из любимой чашки отца. Телефон завибрировал. Сообщение от Пархоменко:
«Врачи говорят, буду бегать. Спасибо за жизнь, Елена Андреевна. Студенты спрашивают, когда вернется их любимый тиран-инструктор?»
Она улыбнулась.
«Тиран в отпуске. Но, может, загляну на экзамен. Не расслабляйтесь.»
Сообщение от Морозова:
«Видел сегодня новости. Какой-то политик хвастался, что это его люди достали разведданные. Смешно. Мы-то знаем правду.»
Елена отложила телефон.
Она посмотрела на вечерний город. Мирная жизнь бурлила внизу. Люди спешили домой, смеялись, ссорились, любили. Они не знали, что где-то на востоке, в темноте, на мокрых скалах или в холодных окопах, есть люди, которые держат небо над их головами.
Люди, имена которых никто не знает. Люди, которые носят позывные вместо фамилий. Тени.
Елена сделала глоток кофе. Она больше не была Марой. Она была Еленой Коваль. Дочерью, наставником, женщиной, которая выбрала жизнь.
Она вспомнила слова отца: «Это не отступление. Это победа.»
Она глубоко вдохнула прохладный воздух. Война будет продолжаться. Но сегодня, в это мгновение, она была свободна.
Она жила.