Светлана хотя бы имела достаточно такта переступить с ноги на ногу, опустив взгляд на пол на какую-то долю секунды. — Это просто случилось, Вика. Мы пытались с этим бороться.
— Ничего не «просто случается» в течение четырех месяцев! — отрезала я. — Вы делали выбор. Каждый ваш тайный звонок. Каждая ложь. Каждый раз, когда вы смотрели мне в глаза и фальшиво улыбались.
Максим нажал кнопку интеркома, его терпение лопнуло, и он мгновенно вернулся в режим жесткого бизнесмена. — Марина? Зайди, пожалуйста.
Марина мгновенно появилась в дверях, ее лицо пылало, а глаза были крепко прикованы к ковру. — Пожалуйста, проводи Викторию к лифту, — скомандовал Максим, поправляя запонки. — Она расстроена.
— Я сама найду выход, — бросила я. Я посмотрела на него — по-настоящему посмотрела — и увидела перед собой не харизматичного магната, а мелкого, потного человечка в слишком дорогом костюме. Затем я перевела взгляд на сестру. — Вы стоите друг друга.
Я сдерживала слезы ровно до того момента, пока двери лифта не закрылись. А потом дамба прорвалась. Когда я добралась до своей машины на подземном паркинге, я уже задыхалась, мое зрение застилал горячий, жгучий туман. Дорога домой через киевские пробки была ужасным размытым пятном из красных светофоров и сигналов клаксонов, которых я почти не осознавала.
Я смогла дойти до своей квартиры, и как только закрыла дверь, мои ноги подкосились. Я позвонила маме, сидя на холодной плитке в ванной, свернувшись в клубок и не в силах вымолвить ни одного слова из-за истерических рыданий.
Родители приехали менее чем через час. Они открыли дверь запасным ключом и нашли меня на полу там же, где я упала. Мама обнимала меня, пока я выплескивала из себя всю токсичность последнего часа, пересказывая каждую отвратительную деталь.
Отец мерил шагами гостиную, его лицо приобретало опасный багровый оттенок. — Я убью его, — бормотал он, судорожно хватаясь рукой за левый бок груди. — Я поеду туда и просто убью этого выродка.
— Николай, твое давление, — предупредила мама, хотя ее собственное лицо было белым от ярости. — Сядь, пока у тебя не случился инсульт.
Следующая неделя превратилась в бесконечный административный ад. Мама помогала мне обзванивать подрядчиков, чтобы отменить свадьбу. Ее голос оставался ровным даже тогда, когда мой срывался.
Отец взял на себе финансовое распутывание наших дел, его челюсть была постоянно сжата до скрежета зубов. Когда дошла очередь до кольца, я не поехала к Максиму сама. Я оставила его консьержу в его элитном жилом комплексе в запечатанном конверте. Я физически не могла смотреть на него.
Позже я узнала, что Светлана перевезла свои вещи в его пентхаус в тот же самый день, когда я вывезла свои коробки оттуда. Электронное письмо от Максима относительно раздела нашего общего имущества было абсолютно холодным и деловым. Он расписал все до последней мелочи.
Дошло даже до спора из-за общей кофеварки, которую мы покупали вместе. Это был мой первый взгляд на его истинную сущность — миллионер, который трясется над копейками. Но я была слишком разбита горем, чтобы тогда это осознать.
Это предательство имело гораздо более глубокие корни, чем я могла себе представить. Общие знакомые, осмелев после нашего разрыва, наконец начали шептаться о правде. Они видели их вместе в ресторанах и замечали эту особую «химию».
— Мы просто не хотели вмешиваться, — оправдывалась Алина за чашкой кофе, виновато отводя взгляд. — Мы думали, может, мы себе что-то нафантазировали.
Эта трусость жгла почти так же сильно, как и само предательство.
Мама стала моим спасательным кругом. Она привозила домашнюю еду, которую я не могла в себя впихнуть, и часами слушала мои бесконечные вопросы «почему?» и «как?». Она оставалась ночевать, когда тишина в моей квартире становилась невыносимо глухой. Но она тоже совершила ошибку. Она попыталась нас помирить.
Она продолжала приглашать нас со Светланой на воскресные семейные обеды, наивно веря, что физическое присутствие рядом заставит нас заключить перемирие. Это только провоцировало новые взрывы.
Последняя капля упала через месяц. Мы сидели за обеденным столом, воздух можно было резать ножом. Я попросила передать соль. Светлана демонстративно меня проигнорировала.
— Передай соль, пожалуйста, — повторила я громче.
— Возьми сама, — процедила она сквозь зубы.
— Светлана! — строго одернула ее мама.
— Что?! — Света со зловещим лязгом швырнула вилку на тарелку. — Почему все ходят вокруг нее на цыпочках? Она проиграла. Смиритесь с этим.
— Он не был главным призом в лотерее, Светлана, — мой голос дрожал от возмущения. — Он был моим женихом.
— Он был несчастен! — закричала она. — Он выбрал меня, потому что со мной ему легко! А ты всегда была такой… напряженной. Такой требовательной. Ему нужен был кто-то живой и веселый.