Кортеж замер на покрытой густым утренним туманом Житомирской трассе. Мигание синих проблесковых маячков полицейского авто тревожно разрезало молочную пелену, отражаясь на влажном асфальте. Молодая лейтенант патрульной полиции, держа руку на поясе возле кобуры, решительно стала навстречу сержанту Ярославу Гончару. Его парадная форма Почетного караула ВСУ ярко выделялась на фоне серого утра.
— Вы блокируете трассу, господин сержант, — ее голос звучал напряженно, но твердо. — Освободите дорогу, или мне придется вас задержать за препятствование движению.
Ярослав даже не моргнул. Его лицо оставалось спокойным, а глаза были крепко прикованы к сине-желтому флагу, которым был накрыт гроб в микроавтобусе позади него.
— Это последняя дорога старшего солдата Романа Прокопенко, — ответил он. Его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась сталь: — Мы не меняем маршрут.
Вокруг уже начала собираться толпа. Кто-то из водителей недовольно сигналил, другие же выходили из машин, с любопытством наблюдая за конфликтом. Никто из них еще не знал, что воин в том катафалке сохранил жизнь целой группе побратимов, отдав свою собственную. Но настоящий шок был еще впереди, ведь полковник, знавший всю засекреченную правду о том бое, уже мчался на место происшествия, чтобы расставить всё по местам.
Тот осенний утренник на подступах к Киеву выдался на редкость тяжелым. Туман будто цеплялся за пожелтевшие деревья вдоль Житомирской трассы, сглаживая контуры мира и приглушая звуки. Колонна автомобилей миссии «На щите» двигалась медленно, и их двигатели издавали лишь низкое гудение. Каждый в этой колонне чувствовал тяжесть утраты, которую невозможно было измерить никакими словами.
В самом сердце этой траурной процессии ехал специальный микроавтобус. На его отполированном стекле оседали мелкие капли росы, превращаясь в холодные слезы. Внутри, под государственным флагом, покоился Роман Прокопенко — старший солдат, отдавший за свою страну самое ценное.
Впереди процессии шагал сержант Ярослав Гончар. Его форма была безупречной: идеально выглажена, белые перчатки сияли чистотой, а лицо казалось высеченным из камня. Однако под этой железной армейской дисциплиной в его груди билась невыносимая боль.
Там жило обещание, данное под звездным небом на востоке Украины, — привезти побратима домой с достоинством. Ярослав не сводил глаз с флага, вспоминая заразительный смех Ромы. Этот смех когда-то разрядил напряжение в первые дни их знакомства в учебном центре «Десна», когда они были еще совсем молодыми ребятами.
Роман, всегда прямолинейный и немного неуклюжий, как-то уронил свой поднос в столовой, разбросав еду по всему полу. Вся рота замерла, ожидая неминуемого гнева старшины, но Рома лишь широко улыбнулся.
— Извините, общество! — громко сказал он тогда. — Это я просто тренируюсь перед Олимпийскими играми по скоростному питанию.