Эту священную тишину грубо разорвала Елена. Она резко, словно подброшенная пружиной, вскочила с места. Её красивое лицо в одно мгновение исказилось уродливой гримасой ярости и отчаяния.
— Это наглая ложь! Это ваше письмо — дешевая подделка! Вы все здесь сговорились против нас! — истерично закричала она, бесцеремонно тыча пальцем с ярким маникюром прямо в лицо степенного нотариуса.
Игорь попытался вмешаться. Он поспешно схватил любовницу за рукав пальто, тщетно пытаясь осадить её.
— Елена, умоляю, сядь. Не позорься хоть здесь, — жалко пробормотал он.
Но она с силой вырвала свою руку и бросила на него такой полный презрения взгляд, от которого можно было бы замерзнуть.
— Ты — абсолютное ничто! — выплюнула она каждое слово, словно яд. — Ты месяцами обещал мне золотые горы, беззаботную жизнь, а теперь из-за тебя я сижу по уши в грязи!
Валя наблюдала за этой отвратительной сценой абсолютно молча. Она смотрела на них, и с каждой секундой в её измученной душе просыпалось что-то новое, доселе ей неизвестное. Это был уже не привычный жаль к себе, не страх перед будущим, а глубокая, непоколебимая, спокойная уверенность. Она вдруг четко осознала, что именно сделает с этим наследством. Она не просто выживет — она начнет свою жизнь с чистого листа.
После того как нотариус Панасенко аккуратно собрал все листы, вернул их в кожаную папку и официально объявил, что процедура окончательно завершена, в комнате снова воцарилась гнетущая, тяжелая атмосфера. Валя продолжала сидеть, мысленно переваривая каждое услышанное слово. Её пальцы всё еще едва заметно дрожали от пережитого напряжения. Она физически чувствовала на себе эти два взгляда: один — ледяной и растерянный взгляд Игоря, другой — пылающий от черной злости взгляд Елены.
Но парадокс заключался в том, что теперь это не имело для неё никакого значения. Проникновенные, искренние слова Анны Ивановны гудели в её сознании, перекатывались мощными волнами, будто величественный звон с колокольни Владимирского собора в большой праздник. Она твердо знала: это её уникальный шанс. Это её новая, чистая страница, которую ей подарил человек, веривший в неё гораздо больше, чем она сама.
Елена не выдержала этого прессинга первой. Её лицо, которое еще утром украшала маска полного превосходства, теперь окончательно перекосилось от паники. Она снова порывисто повернулась к Игорю, и её голос предательски задрожал.
— Ты же клялся, что всё это имущество будет наше! Ты каждый день клялся мне, что твоя мать тебя просто обожает, что мы переедем в её роскошную квартиру на Подоле, а ту дачу будем сдавать богатым туристам! Что всё это должно значить, Игорь?! Отвечай мне!
От её резких движений младенец на руках испуганно закричал, будто переняв материнское отчаяние. Игорь продолжал молчать, еще ниже опустив голову. Он выглядел так, будто земля только что буквально разошлась под его ногами. Впервые за все эти долгие, мучительные годы брака Валя увидела перед собой не того дерзкого, самоуверенного эгоиста, который отравлял её жизнь, а слабого, растерянного мужчину, который внезапно осознал, что проиграл абсолютно всё.
— Ты — ничтожество! Жалкий неудачник! — воскликнула Елена, с отвращением оттолкнув его от себя. Её голос окончательно сорвался на пронзительный крик. — Ты обещал мне жизнь, как в красивых сериалах! А теперь что?! Я оставила ради тебя свою хорошую работу в салоне красоты, поверила в твои сладкие сказки, а ты оказался просто нищим!
Она нервно подхватила свою дорогую сумку, небрежно перекинула её через плечо и, даже не взглянув больше ни на кого, стремительно выбежала из кабинета. Входная дверь конторы закрылась за ней с таким грохотом, что в старых окнах жалобно задребезжали стекла.