София без остановки мерила шагами длинный коридор своей квартиры на Оболони, физически чувствуя, как каждый глухой удар её каблуков о ламинат отдается нарастающим напряжением в груди. Те несколько недель, что оставались до назначенной даты свадьбы, тянулись невыносимо медленно, словно густая, липкая смола. Время, казалось, решило сыграть с её истощенными нервами в какую-то жестокую, садистскую игру.
После того памятного вечера примирения Антон из кожи вон лез, чтобы доказать свою преданность и вернуть её утраченное доверие. Он ежедневно засыпал её огромными букетами любимых цветов, покупал неоправданно дорогие ювелирные украшения, ежечасно присылал сообщения и неутомимо, словно мантру, повторял слова о своей безграничной любви.
Но где-то глубоко в душе, на уровне инстинктов, София никак не могла избавиться от навязчивого, тревожного ощущения, что что-то идет категорически не так. Его громкие слова звучали вроде бы искренне и правильно, однако его глаза иногда выдавали какую-то темную, непостижимую тень, которую она никак не могла разгадать или объяснить.
Девушка нервно поправила воротник пальто и взглянула на экран смартфона — до запланированного семейного ужина в фешенебельном ресторане на Подоле оставалось совсем мало времени. Сегодня обе семьи должны были встретиться в полном составе, чтобы окончательно обсудить все финансовые и организационные детали предстоящего торжества. София прекрасно осознавала, что её опоздание в такой ответственный момент точно не останется незамеченным.
Она быстро набрала номер матери.
— Мам, я немного опоздаю, начинайте без меня, — сказала она в трубку, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал максимально естественно и спокойно.
Галина ответила очень мягко, без всякого упрека:
— Хорошо, Соня, ничего страшного, мы все тебя ждем. Не торопись и будь осторожна на дороге, если тебе ещё нужно что-то уладить.
София тяжело вздохнула, чувствуя родное тепло в мамином голосе, но липкие, холодные сомнения, поселившиеся в её сердце, всё равно не желали отпускать свою жертву.
Когда она наконец вышла из подъезда, на улице уже окончательно стемнело. Густой, прохладный воздух резко пах приближением осеннего дождя, мокрым асфальтом и выхлопными газами мегаполиса. София быстрым шагом направлялась к метро, чтобы добраться до Подола, когда вдруг прямо перед ней, словно призрак из густого тумана, вынырнула сгорбленная старушка в длинном, бесформенном темном плаще.
Морщинистое лицо незнакомки было бледным, а глубоко посаженные глаза буквально горели каким-то диким, нездоровым огнем тревоги. Не успела София и глазом моргнуть, как костлявая рука старухи мертвой хваткой, словно стальными тисками, впилась в её запястье.
— Не иди на эту свадьбу, деточка! Слышишь меня?! Немедленно проверь машину своего жениха! — прошипела старуха ей прямо в лицо, и её скрипучий голос заметно дрожал от напряжения.
София испуганно вскрикнула и резким, рефлекторным движением выдернула свою руку. Сердце бешено забилось от неожиданности и испуга.
— Что вы такое говорите? Вы кто вообще?! — переспросила она, отступая на шаг назад, но старушка лишь пробормотала себе под нос что-то абсолютно непонятное, резко развернулась и через несколько секунд бесследно растворилась в густой темноте узкого переулка, будто её там никогда и не было.
София осталась стоять посреди тротуара, ошарашенно хлопая глазами и пытаясь хоть как-то логически осмыслить услышанное. «Проверить машину? Почему именно его машину? Откуда эта сумасшедшая вообще знает о моей свадьбе?» — эти мысли молнией проносились в её голове, оставляя после себя неприятный, колючий холодок, неприятно пробежавший вдоль позвоночника. В конце концов, она энергично покачала головой, списывая всё на осеннее обострение у городских сумасшедших, силой отогнала от себя это жуткое предчувствие и ускорила шаг.
В просторном зале дорогого ресторана на Подоле её мгновенно окутало теплом и приятным гулом. Обе семьи уже удобно устроились за большим, роскошно сервированным столом, весело смеясь и непринужденно перебрасываясь шутками. Увидев свою невесту, Антон сразу же галантно поднялся из-за стола. Однако Софии вдруг показалось, что его идеальная, белоснежная улыбка была какой-то искусственной, слишком натянутой, словно театральная маска.
— Простите все, что так опоздала, пробки, — виновато сказала София, подходя к столу и формально обнимая Антона, но в ту же секунду её собственное сердце болезненно сжалось от какого-то непонятного, животного беспокойства.
— Ничего страшного, дорогая, главное, что ты уже здесь, — сладко ответил он, быстро поцеловав её в холодную щеку. Однако его взгляд был каким-то бегающим и почти мгновенно отвелся в сторону, избегая прямого зрительного контакта.
София молча опустилась на свободный стул рядом с ним. Она честно пыталась сосредоточиться, влиться в общий радостный разговор о выборе банкетного меню и цвете салфеток, но страшные слова той старушки из переулка будто засели занозой в её мозгу. Они пульсировали там снова и снова. В конце концов, не выдержав этой внутренней пытки, она приняла решение. Ей просто необходимо было проверить — хотя бы для того, чтобы доказать самой себе абсурдность своих подозрений и наконец успокоиться.
— Антон, мне нужно кое-что взять из твоей машины, я, кажется, оставила там свою вещь, — вдруг сказала она, поворачиваясь к жениху и изо всех сил стараясь, чтобы её тон звучал максимально буднично и непринужденно.
Он откровенно удивленно поднял брови, на мгновение заколебался, но всё же достал из кармана ключи и кивнул.
— Ладно, пойдем. Только давай очень быстро, некрасиво заставлять родителей ждать, — ответил он, и они вдвоем направились к выходу на служебную парковку ресторана.
Оказавшись у авто, София решительно открыла тяжелую дверцу с пассажирской стороны и начала внимательно осматривать кожаный салон, искусно притворяясь, будто действительно ищет что-то конкретное под сиденьем. Её руки предательски мелко дрожали. Она нажала на кнопку и открыла вещевой ящик на передней панели. И мир вокруг неё вдруг остановился.
Там, между сервисной книжкой и какими-то чеками, небрежно смятое, лежало чужое кружевное женское нижнее белье. А рядом с ним — небольшой клочок бумаги, сложенный вдвое. Дрожащими, непослушными пальцами София развернула записку. На ней аккуратным женским почерком было выведено всего одно предложение: «Жду нашей следующей встречи».
Её сердце пропустило удар и, казалось, просто перестало биться. Дышать стало нечем.
— Что… что это такое? — только и смогла сдавленно произнести она, поворачиваясь к Антону и сжимая страшную находку в кулаке.
Он стоял, прислонившись к капоту. Он просто безразлично пожал плечами, а его лицо оставалось абсолютно спокойным, без тени раскаяния или хотя бы испуга.
— Понятия не имею. Может, чье-то, кто-то забыл, — ответил он настолько хладнокровно и буднично, будто речь шла о забытом зонтике.
В эту самую секунду София почувствовала, как слепая, разрушительная ярость мгновенно закипает в каждой её клеточке, выжигая остатки здравого смысла.
— Чье-то?! Ты серьезно?! Ты снова мне изменяешь, прикрываясь этими лживыми клятвами! — исступленно выкрикнула она прямо ему в лицо, и её голос жалко сорвался от невыносимой, разрывающей боли.
София стояла напротив Антона посреди пустой, тускло освещенной парковки, до побеления костяшек сжимая в руках чужое белье и ту проклятую записку, которые сейчас жгли её кожу, словно раскаленные угли. Её грудная клетка ходила ходуном, а яростный гнев причудливо смешивался с глубоким, ядовитым отчаянием, которое снова и снова кромсало её душу.
— Ты просто лжешь! Как ты вообще можешь вот так спокойно стоять и цинично лгать мне прямо в глаза?! — кричала она, и каждое её слово звенело в ночном воздухе.
Антон сделал шаг навстречу, протянув руки, и попытался что-то сказать в своё оправдание, но она не дала ему ни единого шанса открыть рот.
— Нет, замолчи! Хватит с меня этой лжи! Я, как дура, поверила тебе, дала шанс, а ты снова вытер об меня ноги… Ты просто жалкий подонок! — с отвращением бросила она ему в лицо и, резко развернувшись на каблуках, направилась назад к ярко освещенным окнам ресторана.
Он, наконец осознав всю катастрофичность ситуации, бросился вдогонку. Его самодовольное лицо мгновенно побледнело, но в голосе ещё чувствовалась тщетная самоуверенность манипулятора.
— Софи, умоляю, подожди! Давай спокойно поговорим! Всё совсем не так, как ты себе сейчас надумала! Это не то, что ты думаешь! — отчаянно кричал он ей в спину, но девушка его уже не слышала.
Её ноги сами несли её вперед, сквозь ледяной, колючий осенний дождь, который как раз начал обильно накрапывать с черного неба. Она порывисто открыла тяжелую дверь ресторана и ворвалась внутрь. В зале вдруг стало тихо, словно в склепе. Все родственники замерли с поднятыми бокалами, когда увидели её — мокрую от дождя, бледную как смерть и с глазами, пылавшими яростью. Глаза всех присутствующих мгновенно обратились к ней, но София уже перешла ту черту, когда её волновали правила приличия.
— Мама, папа… он снова мне изменяет! — на весь ресторан выкрикнула она, и её голос на последнем слове сломался, перейдя в надрывный всхлип.