Назар едва заметно улыбнулся уголками губ, однако в его мудрых глазах внезапно промелькнула темная, едва уловимая тень. Тревожная, глубокая тень человека, который точно знает, что каждое подобное чудо имеет свою неотвратимую цену. Олег, окончательно потеряв связь с реальностью, бросился к дочери.
Он крепко обхватил ее руками, без умолку шепча ее имя. Его собственные слезы градом катились по изможденному лицу, смешиваясь с солеными каплями на ее щеках. Он плакал от абсолютного, чистого счастья. Но когда первая волна эйфории немного отступила и он оглянулся назад, Назара в комнате уже не было.
— Куда он делся? — громко воскликнул мужчина, растерянно оглядываясь по сторонам. — Где этот мальчик?
Поместье мгновенно превратилось в разворошенный улей. Прислуга суетилась по коридорам, крепкие охранники прочесывали каждый квадратный метр дома и территории. Позже записи с камер видеонаблюдения беспристрастно показали, как маленькая фигура Назара спокойно вышла через кованую садовую калитку и направилась прямо к густому лесу, плотным кольцом окружавшему элитные поселения Конча-Заспы. Его силуэт растворился в вязком, влажном киевском тумане так бесследно, словно он был лишь утренним призраком.
Охрана не нашла никаких следов, сломанных веток или подсказок о том, куда именно он мог уйти. Олег остался стоять посреди роскошного мраморного холла, до боли сжимая кулаки. В его висках пульсировали сотни вопросов: кто на самом деле этот парень? Откуда у него эта сила? Почему он просто ушел, ничего не попросив взамен?
Как только наступило утро, он отдал жесткий приказ распечатать самый четкий кадр с камер наблюдения, на котором было видно лицо ребенка. Эти фотографии немедленно разослали по всем детским домам, лечебным учреждениям и церковным приходам Киева и всей области. Он не жалел денег, наняв лучшего частного детектива столицы с единственной задачей — найти спасителя. Олег был не из тех людей, которые привыкли отпускать ситуацию на самотек.
Его дочь действительно ходила. Ходила вопреки всем пессимистическим прогнозам медицинских светил, вопреки десяткам снимков МРТ, безапелляционно утверждавших, что ее поврежденный позвоночник не способен выдержать даже простого сидения. Она снова жила. Однако вместе с безграничной отцовской радостью в его душу ядовитой змеей заползала глухая тревога. То неуловимое нечто во взгляде Назара, та последняя, полная грусти улыбка, начали приходить к Олегу во снах, заставляя его каждую ночь просыпаться в холодном поту, хватая ртом воздух.
— Папочка, ты только посмотри на меня! — звонко смеялась Соломия. Она неуверенно, но самостоятельно гуляла по осеннему саду, осторожно касаясь пальцами влажной от росы травы.
Каждое ее движение еще выдавало слабкость, но в них бурлила настоящая жизнь. Она жадно дышала свободой. Олег наблюдал за ней с террасы, и его сердце сжималось от коктейля невероятного счастья и липкого страха. Навязчивая мысль не давала ему покоя: что, если это внезапное чудо вовсе не было подарком судьбы? Что, если оно потребует расплаты?
Прошло ровно три дня, когда на пороге его кабинета появился нанятый детектив. Лицо опытного ищейки было серым, как пепел, а руки заметно дрожали, когда он осторожно положил на массивный стол тонкую картонную папку.
— Олег Иванович, я… признаюсь честно, я понятия не имею, как это можно рационально объяснить, — начал мужчина, нервно вытирая холодный пот со лба. — Мы проверили базы. Мальчик, который абсолютно идентичен вашему Назару, действительно числился в реестре пропавших без вести лиц. Его полное имя — Назар Кравец.
Однако есть одна невероятная деталь. Он исчез ровно пять лет назад во время масштабного наводнения в Черкассах. Официально он считается погибшим. Спасатели так и не нашли его, но все эксперты в один голос утверждали, что спастись в той стихии было просто невозможно.
Олег почувствовал, как массивное кожаное кресло будто поплыло под ним. Дрожащими пальцами он открыл папку и достал официальную фотографию. Ребенок на старом снимке выглядел немного моложе, но эти глаза невозможно было сплутать ни с кем. Глубокие, безгранично мудрые, будто они успели увидеть гораздо больше боли, чем вообще может вместить человеческая жизнь.
— Вы хотите сказать, что он все это время был жив? — глухо переспросил бизнесмен.
— Все указывает на это, — детектив неуверенно пожал плечами. — Но дело в том, что после того страшного наводнения ни одна живая душа его не видела. До того самого момента, пока он не подошел к вам на Крещатике.
В ту ночь сон окончательно покинул Олега. Он сидел в полутемном кабинете, подсвеченном только настольной лампой, и неотрывно смотрел на фотографию маленького Назара. В его голове постоянно пульсировали сказанные мальчиком слова: «Проблема в страхе». Как он мог это знать? Каким образом он, даже не коснувшись медицинской карты девушки, почувствовал невидимые оковы в ее душе? И главное — почему его последняя улыбка была такой болезненной?
Вдруг за окном, в густых тенях сада, что-то едва слышно шевельнулось. Олег мгновенно встал, сердце сорвалось на бешеный ритм. Там, под кроной старой липы, одиноко стоял Назар. В тусклом свете ночных фонарей его лицо казалось еще бледнее, чем во время их первой встречи, а глаза выглядели еще глубже, будто в них отражалась холодная вечность.
Олег резко открыл стеклянную дверь и вышел на прохладную террасу.
— Почему ты решил вернуться? — его голос прозвучал хрипло, разрезая ночную тишину.
— Потому что наша история еще не завершена, — тихо, словно шелест листвы, ответил Назар. — Соломия снова может ходить, но это лишь первый этап. Есть еще кое-что. Работа, которую я обязан выполнить.
— Кто ты такой на самом деле, Назар? — Олег сделал шаг навстречу, но какая-то невидимая сила, таившаяся во взгляде мальчика, заставила его замереть на месте. Тот самый липкий страх, который он чувствовал последние дни, теперь стал острым, словно лезвие бритвы.
— Я — тот, кому дано видеть суть, — прошептал ребенок. — В ту ночь, после наводнения, я не вернулся из воды таким, каким был до нее. Мне открылось… одно место. Оно навсегда изменило меня изнутри. Оно наделило меня знанием. Но за все надо платить. Каждое сотворенное чудо — это еще один неотвратимый шаг туда. К тому месту.
— О каком месте ты говоришь? — Олег не смог скрыть нервной дрожи в голосе.
— Туда, где не существует ни света, ни тьмы. Место, где меня уже ждут другие, — Назар вдруг отвел взгляд, будто сами эти воспоминания причиняли ему боль. — Мое время истекает. Я должен идти. Впереди осталось ровно пять. Пять несвершенных чудес.