— Ну как? Скажи честно! Говори только правду – я тебе в нем нравлюсь? — голос Марты едва заметно дрогнул, выдавая глубокое, почти детское волнение.
Она медленно кружилась посреди тускло освещенной комнаты. Тяжелый, прохладный шелк свадебного платья мягко облегал ее стройную фигуру, спадая вниз идеальными, переливчатыми волнами. Ткань издавала тихий, благородный шорох при каждом ее осторожном шаге, впитывая в себя золотистый, медовый свет вечерних торшеров.
В этот короткий миг перед большим зеркалом она совсем не напоминала ту строгую, уверенную в себе взрослую женщину, которой ее привыкли видеть другие. Сейчас это была маленькая, беззащитная девочка, которая тайком примеряла мамино праздничное наряды. В ее глазах стоял необычный, влажный блеск. Он безжалостно выдавал ту глубинную внутреннюю уязвимость, которую Марта годами училась прятать за непроницаемым фасадом.
— Ты будешь абсолютно невероятной. Самой красивой невестой на всем Подоле, — с теплой, искренней улыбкой отозвалась Елена.
Подруга неспешно подошла ближе, ее теплые пальцы осторожно расправили едва заметную складку на белоснежном, длинном шлейфе. До венчания оставалась ровно неделя. Этот прохладный вечер они решили посвятить исключительно себе, скрывшись от шумного города. Это был их тихий, камерный девичник на двоих — без громкой музыки, рек шампанского и толпы малознакомых людей.
У Марты никогда не было широкого круга близких подруг, а сама идея приглашать коллег по работе ради пестрой массовки вызывала у нее глухое, безудержное раздражение. Елена оставалась единственным человеком в мире, с которым невеста могла разделить этот интимный момент без натянутых, фальшивых улыбок.
— Представляешь, Лена, та наша Галинка из бухгалтерии чуть сознание не потеряла у кулера, когда услышала новость, — Марта вдруг остановилась, тяжело переводя дух от наплыва эмоций. — Узнала, что мы с Назаром уже через неделю женимся, и у нее аж глаза на лоб полезли от удивления. Потом целый день шушукалась по темным углам с девочками из отдела. Наверное, уже все кости мне перемыли до белоснежного блеска. Но знаешь что? Я не обязана ни перед кем отчитываться о своей личной жизни. Правда ведь?
Она пристально, почти с мольбой посмотрела на подругу, ища в ее родных глазах привычного, такого необходимого сейчас подтверждения собственной правоты.
— Да отпусти ты это, Марта. Пусть себе говорят, что хотят, — Елена спокойно махнула рукой, мягко опускаясь на край старенького, знакомого до малейшей ворсинки дивана. — Где ты со своей жизнью, а где они со своими мелочными сплетнями? Люди просто патологически не умеют прощать чужого счастья. Завидуют твоему внезапному успеху, вот и бесятся от бессилия.
Елена сделала короткую паузу. Она внимательно, с едва уловимой грустью рассматривала подругу в ослепительно-белом наряде. Когда она заговорила снова, ее голос стал значительно тише, наполнившись нотками светлой, щемящей ностальгии.
— Дорогая моя, ты только вдумайся на миг… Совсем скоро ты станешь законной женой Назара. Мужчины, от которого ты так безрассудно, так красиво теряешь голову. А помнишь наши школьные годы? Как мы часами, сидя на подоконнике, мечтали о сказочных красавцах, рисовали в голове идеальные, пышные свадьбы…