Каждая совместная операция, каждый звук отданной команды, каждое их общее сердцебиение вернулись к нему в одну секунду. Гром моргнул и попытался подползти ближе. Его сбитые лапы беспомощно скользили по мокрой и скользкой плитке. Он снова упал, издав такой тихий, разбитый стон, который ударил Дениса сильнее любого выстрела в упор.
Дмитрий быстро встал на колени прямо в лужу, его лицо стало меловым.
— Денис, это просто не укладывается в голове. Тот взрыв… там плавился даже металл.
— Я знаю свою собаку, — твердо прошепотал Денис. — Даже если весь мир никогда не поверит, что он мог выжить… Я точно знаю своего мальчика.
Гром упрямо подтягивал свое тело вперед, сантиметр за сантиметром, пока его холодный нос наконец не коснулся резины на колесе инвалидной коляски. Он уткнулся в него мордой, словно отчаянно пытаясь уловить родной запах. Денис наклонился так низко, как только позволяла спина.
— Я здесь, — выдохнул капитан прямо ему в ухо. — Я здесь, Гром. Прости меня за все. Я должен был найти тебя. Я был обязан…
Передняя лапа Грома поднялась. Она сильно дрожала, но все же легла на колено Дениса. Это был чрезвычайно слабый и отчаянный жест. Но такой знакомый. Денис прекрасно помнил его еще из учебного центра под Вышгородом. Именно так пес всегда сообщал: «У меня все в порядке. А как ты?».
Офицер больше не мог держаться и горько разрыдался. Он не позволял себе так плакать даже в тот страшный день, когда узнал, что никогда не сможет ходить.
Голос Дмитрия дрогнул от волнения:
— Нам надо немедленно везти его к врачу. Времени нет.
Денис утвердительно кивнул, быстро вытирая лицо мокрой от дождя ладонью.
— Помоги мне поднять его.
Гром подполз еще ближе и, собрав последние крохи сил, положил свою тяжелую голову прямо Денису на колени. Она показалась ему пугающе легкой, почти невесомой. Мужчина осторожно обхватил морду собаки обеими ладонями, остро чувствуя края скул под тонкой кожей.
Дыхание животного было прерывистым, но очень горячим на фоне холодного киевского дождя. Его могучее в прошлом тело теперь казалось настолько хрупким, словно малейший порыв ветра мог подхватить его и унести прочь. Денис нежно гладил его по щеке пальцами, которые не переставали дрожать.
— Что же с тобой случилось, мой братишка? Где ты бродил все это время?
Дмитрий, внимательно осматривавший собаку с другой стороны, вдруг замер на месте.
— Денис. Посмотри на его левый бок.
Капитан заколебался, а затем максимально осторожно приподнял мокрую, слипшуюся шерсть на ребрах Грома. Его дыхание мгновенно остановилось. Там, на худой плоти, тянулись страшные шрамы. Глубокие, неровные, уродливые рубцы, вокруг которых кожа была неестественно стянута. Это не были свежие раны от уличных драк. Это были старые, глубокие ожоги. Бесспорные следы беспощадного огня, жара и раскаленных обломков.
Именно такие страшные раны могла получить собака, оказавшаяся в самом эпицентре мощного взрыва. Голос Дениса задрожал с новой силой.
— Это… это ожоги из того цеха.