Елена молчала. Она смотрела куда-то в одеяло, не зная, что ответить. Этот седой человек стал первым за очень долгий, черный период ее жизни, кто так искренне пытался ей помочь. Без посторонней поддержки она бы точно не справилась — идти некуда, просить помощи не у кого. Мир казался ей огромной, холодной ловушкой.
Она и сама до конца не могла понять, как скатилась в такую пропасть. Хотя, если посмотреть правде в глаза, удивляться было нечему. Из-за своей наивности, чрезмерной доверчивости и отсутствия крепкого плеча в жизни Елена еще очень легко отделалась. Все могло закончиться гораздо хуже, но думать об этих ужасах ей сейчас совсем не хотелось.
Ее пугала и парализовала сама реальность, в которой она оказалась. Тем временем перед глазами Игоря Павловича, словно кадры старого кино, промелькнула вся его собственная жизнь. Давние воспоминания, болезненные потери, растоптанные надежды. Он почему-то был абсолютно уверен: это невероятное сходство юной роженицы с кем-то из его прошлого — не просто случайность.
«Это же невозможно, — мысленно убеждал себя врач. — Такого просто не бывает».
В свои пятьдесят с лишним Игорь Павлович оставался глубоко одиноким мужчиной. Предательство бывшей жены когда-то оставило в его душе такой рваный, глубокий шрам, что ни одна другая женщина так и не смогла пробиться сквозь его стены. Да и он сам не скрывал от себя правды: несмотря на всю боль, он до сих пор продолжал любить ее. Свою Надежду.
Она бросила его много лет назад ради призрачной мечты о лучшей жизни, а он, как наивный юноша, еще долго верил, что однажды она одумается и вернется. Если бы он только знал, что его Надежды уже давно нет в живых.
Надежда всегда была иной, не от мира сего. Еще совсем юной девочкой она остро почувствовала, что тесные улочки их маленького городка в Винницкой области душат ее мечты, не дают дышать. Она грезила большим городом и ослепительными перспективами, но мать быстро и жестко обрубила эти хрупкие крылья.
— Нет у нас денег на твои прихоти и столичные переезды! — резко, словно ножом отрезала она во время очередной ссоры. — Успокойся и живи так, как все люди живут. Закончи сначала хоть училище в Тульчине, получи профессию, а тогда уже о своем Киеве или карьере мечтай!
Надежда до боли в костяшках не хотела гнить в местном медицинском учреждении, но выбора у нее не было.
«И что мне даст такое обучение?» — с горечью думала Надежда, сидя на скучных лекциях в Тульчинском медицинском училище. Но вырваться из этого замкнутого круга она никак не могла. Девушка все еще надеялась, что мать сжалится и даст хоть немного денег — хотя бы на билет в Киев и несколько недель проживания, — но все мольбы были напрасными.
Мать была непоколебимой, как камень.
— Никуда ты не поедешь, — говорила она ледяным тоном. — Сиди здесь и не выдумывай глупостей.
Надежде пришлось стиснуть зубы и смириться со своей судьбой.
Едва дотянув до выпускных экзаменов, среди серых будней училища она неожиданно обратила внимание на Игоря. Этот юноша решительно не собирался останавливаться на достигнутой специальности. Как только заветная «корочка» оказалась в его руках, он собрал документы и рванул в Винницкий медицинский университет. И, конечно же, поступил с первого раза. А разве могло быть иначе? Игорь принадлежал к той редкой породе студентов, которыми откровенно восхищались преподаватели, а однокурсники уважали за острый ум, человечность и незаурядную настойчивость.
— Такие светлые головы, как у него, у нас на вес золота, — часто шептались в коридорах училища.
— Ты только посмотри, какой парень за тобой ухаживает! — не уставала наседать мать, каждый раз замечая, как Игорь смущенно протягивает Надежде скромные букеты цветов и зовет на вечерние прогулки в местный парк. — Упустишь такого — потом всю жизнь локти кусать будешь. Держись за него! Молодой, перспективный, еще и целеустремленный какой!
Надежда лишь криво, со скрытым пренебрежением улыбалась уголками губ. Какие перспективы могут быть в этом провинциальном болоте? Да кто в здравом уме в такое поверит? Но ухаживания Игоря она не отвергала — парень был на удивление искренним, имел приятную внешность и смотрел на нее с таким обожанием, которого она никогда раньше не чувствовала.
Когда однажды вечером он, волнуясь, признался ей в любви, Надежда согласилась. Почему бы и нет? В конце концов, это был ее самый реальный шанс навсегда вырваться из-под удушающего маминого крыла. Родители Игоря имели просторную трехкомнатную квартиру в самом центре Винницы. Конечно, это были не столичные хоромы из ее дерзких фантазий, но для старта молодой семьи — вполне приличный и удобный вариант.
Свекор со свекровью приняли невестку чрезвычайно приветливо, с открытым сердцем. Они уже грезили внуками, планировали, как будут покупать игрушки и гулять с коляской в сквере. Но шли долгие годы, а детский смех в их квартире так и не звучал. Свекровь начала все чаще бросать на Надежду косые, тревожные взгляды и осторожно намекать:
— Что-то вы, дети, затягнули с пополнением. Может, стоит врачам показаться? Время-то идет…
Игорь тоже откровенно не понимал, что творится в их семье. Он был абсолютно уверен, что с ним все в порядке — имел крепкое здоровье, никогда ничем серьезно не болел, работал как вол. Ему и в голову не приходило, что самый близкий человек может вести двойную игру. Пока однажды, случайно роясь в ящике комода в поисках каких-то документов, он не наткнулся на спрятанную глубоко под вещами начатую пачку противозачаточных таблеток.
Мир вокруг него словно пошатнулся.
— Так ты… просто не хочешь детей? — тихо, почти шепотом спросил он вечером. Его голос дрожал, когда он положил свою горькую находку на кухонный стол прямо перед женой.