Медикам приходилось выживать, стоя на ногах по две, а то и три смены подряд. Игорь Павлович, как главный врач, бился как рыба об лед, пытаясь привлечь новые кадры. Но реальность была безжалостной: кто в здравом уме поедет работать в забытый Богом район за жалкие пятнадцать тысяч гривен в месяц?
Вся талантливая молодежь бежала куда глаза глядят — в Киев или хотя бы в Черкассы, где в частных клиниках платили втрое больше. А здесь, в провинции, мало кто из пациентов мог отблагодарить или хотя бы оплатить нормальный уход. Откуда у местных работяг те лишние гривны? Вот и тянули уставшие акушерки эту лямку днем и ночью, получая за свою самоотверженность разве что хронический цинизм и профессиональное выгорание.
— Немедленно отведите её в палату! — резко, тоном, не терпящим возражений, скомандовал Игорь Павлович, мгновенно оценив критичность ситуации. — Я сам зайду через несколько минут. Готовьте всё необходимое.
Он поправив воротничок халата. Игорь Павлович уже и забыл, когда в последний раз лично принимал роды. За более чем тридцать лет врачебной практики он делал это только в крайних случаях, когда выбора просто не оставалось. А такие случаи бывали: скорая часто привозила женщин прямо с улицы или тех, кто никогда не стоял на учете. Акушерки физически не успевали разорваться между всеми.
Но когда Игорь Павлович видел такое отчаяние, он всегда брался за дело сам. Этот опытный хирург, о чьих золотых руках в районе ходили легенды, просто не умел проходить мимо чужой боли. Сердце не позволяло стать равнодушным. Казалось бы, за годы в медицине он насмотрелся всякого, но сегодняшний случай почему-то больно кольнул где-то под ребрами.
— Кто должен был её принимать по очереди? — строго спросил Игорь Павлович, переступив порог палаты через десять минут.
— Галина Васильевна, — тихо, чуть ли не шепотом ответила санитарка Светлана. Она нервно перебирала край фартука и, вздыхая, начала оправдывать коллегу. — Игорь Павлович, родненький, вы только её не ругайте сильно, умоляю вас. Поймите правильно, у девчат уже просто сил нет держаться. На этой неделе у нас не отделение, а самое настоящее пекло. Мы же еле на ногах стоим, шатаемся. А Галина Васильевна вторые сутки смену не сдает. Поспала два часика в ординаторской, скорчившись на стуле, умылась холодной водой — и снова за работу. Та акушерка, что должна была её подменять, до сих пор на больничном сидит, еще с осени тянется, заболела серьезно, и ни слуху ни духу от нее…
— Ладно, хватит лирики, — махнул рукой врач, резко обрывая суетливую санитарку. — Не время сейчас разбираться. Потом всё выясним.
Прошло несколько напряженных часов. Тишину больничной палаты разрезал тонкий, но уверенный детский плач. Елена, обессиленная, бледная, но живая, уже осторожно прижимала к груди маленькое, теплое чудо — румяного мальчика с темными кудряшками, который забавно хмурил лобик и тихонько посапывал.
— Ну что же, поздравляю вас, юная мама! — тепло, с искренней улыбкой произнес Игорь Павлович, стягивая резиновые перчатки. Он был по-настоящему рад, что роды прошли так быстро и без каких-либо осложнений.
— Да с чем тут поздравлять? — вдруг глухо, с горечью отозвалась Елена.
Ее большие, усталые глаза вмиг наполнились слезами, которые она едва сдерживала, кусая потрескавшиеся губы. На какой-то миг старому врачу показалось, что девушка сейчас просто разрыдается в голос от безысходности. Он замер, не в силах отвести от нее взгляда. Что-то в разрезе этих глаз, в линии подбородка заставило его сердце тревожно екнут, сбиться с ритма.
«Неужели это она?» — дикая, нерациональная мысль молнией промелькнула в его голове, как только он впервые взглянул на Елену, но тогда было точно не до сентиментов и раздумий. Когда ее наконец положили в палату, схватки уже пошли полным ходом — времени на эмоции не оставалось. Теперь же, когда кризис миновал и все было позади, можно было бы поговорить спокойно. Но Елена сжалась, словно улитка, и явно не горела желанием открывать душу незнакомому мужчине.
— Как это с чем? — искренне удивился Игорь Павлович. — Вы только посмотрите, какой настоящий красавец у вас родился! Уже придумали, как назовете казака?»