Василий Иванович медленно опустился на широкую дубовую скамью, которую еще в молодости собственноручно смастерил из толстых, ароматных досок. Просторная веранда его загородного дома под Киевом утопала в вечерних сумерках. Старые пальцы привычно обхватили теплую глиняную чашку. Над ней поднимался густой, сладковатый пар от свежезаваренного липового чая. Рядом, на расписной тарелке, соблазнительно белели домашние пампушки, щедро присыпанные сахарной пудрой.
Этот бесхитростный вечерний ритуал был для него чем-то большим, чем просто привычкой. Это был мостик в прошлое. Стоило только вдохнуть медовый аромат липы и услышать легкий хруст пышного теста, как перед глазами вставала покойная бабушка. Она всегда ждала его с таким же травяным отваром после долгих, изнурительных блужданий по бескрайним полям. Тогда мир казался удивительно простым, понятным и безопасным, хотя жизнь их семьи отнюдь не напоминала сказку.
Его детство прошло в затерянном среди степей селе на Черкасщине. У отца были золотые руки — известный на всю округу плотник, он мог с закрытыми глазами вытесать как изысканную детскую колыбель, так и крепкий, надежный гроб для уходящих в мир иной соседей. Мать же от зари до зари гнула спину на ферме местного агрокомбината, работая дояркой. Жили они бедно, каждую копейку считали дважды, но на столе всегда был свой хлеб. Выручало хозяйство: горячая картошка прямо из печи, густое парное молоко от собственной коровы и свежие яйца.
А вот с одеждой было туго. В сельскую школу маленький Вася бегал в смешном, безразмерном отцовском кожухе, который приходилось подпоясывать обычной веревкой, чтобы не спадал. На ногах болтались латанные-перелатанные штаны из грубого, колючего полотна. К счастью, в те послевоенные десятилетия дети не мерились достатком. В авторитете были те, кто умел быстро читать или мог с лету решить сложную математическую задачу.
Теперь, кутаясь в теплый плед на собственной веранде, старик мысленно благодарил провидение за то, что когда-то не оплошал. После школы он поехал в Харьков, поступил в университет и получил профессию геолога, став настоящей гордостью для своих простых родителей. Его путь не был устлан розами. Василий начинал с самого низа: месил грязь в экспедициях на Полесье, подыскивая залежи торфа и глины.
Настоящим испытанием стало Закарпатье, куда его со временем забросила судьба. Там он рискнул всем, взявшись за сложную разведку редких минералов. Это был адский труд. Неделями Василий стоял по колено в ледяных горных потоках, до боли в суставах промывая тяжелую породу. Мокрые насквозь сапоги, кровавые мозоли на ладонях и постоянный холод — вот какой была цена его опыта. Однако именно эти суровые горы выковали из него человека со стальным стержнем.
Когда настали бурные девяностые, и страна начала трещать по швам, рассыпаясь на осколки, большинство людей потеряло всё. Василий же сумел выстоять. Пока другие в панике отдавали за бесценок последнее имущество, он рискнул вложить все свои сбережения в собственное дело по добыче. Он принципиально оформил всё законно, до последней бумажки. Покупал списанное оборудование, ремонтировал его ночами, нанимал людей, отчаявшихся найти работу. Холодный разум и непоколебимая вера в собственные силы помогли ему возвести прочный фундамент там, где другие летели в пропасть.