Свою единственную любовь, скромную девушку Наталью, он встретил еще в студенческие годы. Со временем она стала учительницей начальных классов в одной из киевских школ. Она была его тихим ангелом-хранителем: месяцами ждала мужа из опасных экспедиций, никогда не упрекала, хотя видела его едва ли несколько дней в месяц.
Бог не дал им собственных детей. Врачи разводили руками, здоровье подводило, а годы шли. Тогда они решились на шаг, который изменил всё — поехали в детский дом в Борисполе и усыновили мальчика. Маленький Саша был удивительно тихим, но очень болезненным малышом. Наталья с Василием едва не жили в больницах, постоянно возили сына в Трускавец, поили целебными водами в санаториях. Их безграничная любовь совершила чудо — мальчик окреп и превратился в здорового, румяного юношу.
Тем временем предприятие Василия Ивановича разрасталось. В серьезных деловых кругах его за глаза с уважением называли «королем Закарпатья». Конкуренты удивлялись его умению извлекать прибыль прямо из каменистой земли и строптивых горных рек. Сам Василий терпеть не мог этого пафосного титула. Его память крепко хранила те дни, когда он, молодой и голодный, стоял под ледяным дождем, перебирая камни. Скромность была вшита в его генетический код. Он никогда не считал себя лучше тех парней в резиновых сапогах, просто понимал, что судьба дала ему шанс, и он вцепился в него мертвой хваткой.
А вот с сыном всё пошло наперекосяк. Саша рос как тот сорняк при дороге: стремительно, буйно и совсем не туда, куда его направляли. Еще в младших классах мальчишка начал демонстрировать дурной нрав. То с палкой гонялся за соседскими котами, распугивая всю улицу, то вообще поджег мусорный бак возле их двора, потому что ему, видите ли, «захотелось посмотреть, как красиво горит пластик».
Наталья часто плакала по вечерам, прижимаясь к плечу мужа.
— Ой, Вася, сердце мне не на месте, — тяжело вздыхала она. — Откликнется нам еще этот его характер. Нрав у него — как тертый хрен, до слез пробирает. Лишь бы к рюмке не пристрастился, когда вырастет.
Василий лишь молча гладил жену по волосам. Он видел проблему, но гнал от себя плохие мысли, не желая вешать на ребенка ярлыки. О том, что Саша им не родной, мальчику никогда не рассказывали. Они любили его всем сердцем, прощая то, что не стоило прощать.
Беда пришла неожиданно. Когда Наталье исполнилось пятьдесят семь, безжалостный рак забрал ее за считанные месяцы. Для Василия мир померк. Он часами сидел на этой самой веранде, бездумно глядя на холодные звезды, и вспоминал, как они вместе, кирпичик за кирпичиком, возводили этот дом. А вот Саша оправился на удивление быстро. Ровно через неделю после похорон матери он уехал в модный столичный клуб, оправдываясь тем, что ему срочно нужно «снять психологическое напряжение». Отец не сказал ни слова, хотя внутри у него всё оборвалось от боли.
Теперь их в большом поместье осталось двое. Василию Ивановичу перевалило за семьдесят. Он искренне мечтал о тишине, покое и возможности просто читать книги. Бизнес работал как швейцарские часы, ему больше не нужно было таскать тяжелые лотки к рекам, однако раз в месяц старик упрямо ехал в Карпаты. Он лично проверял всё: от показателей добычи до того, чем кормят рабочих в столовой. Василий платил своим людям достойно, но краж не терпел физически. За малейшую попытку положить в карман чужое — увольнял мгновенно и без разговоров.