На Рождество я отработала двойную смену в реанимации. Мои родители и сестра сказали моей шестнадцатилетней дочери, что для неё нет места за праздничным столом. Ей пришлось самой сесть за руль, ехать по ночному шоссе обратно и встречать праздник в пустой квартире. Я не устраивала истерик и не скандалила. Вместо этого я начала действовать. На следующее утро мои родители нашли под дверью письмо и начали неистово кричать.
Все началось накануне Рождества. Я вернулась в нашу киевскую квартиру около без пятнадцати двенадцать ночи. Была просто выжата как лимон, едва держалась на ногах. Последние несколько часов я делала непрямой массаж сердца мужчине, который до последнего убеждал скорую, что он «просто немного устал». Он посинел прямо у нас на глазах.
Это была именно такая смена. Тяжелая, изнурительная, когда забываешь даже попить воды. Поэтому, когда в коридоре я увидела зимние ботинки моей Полины, первой мыслью было: «Что-то случилось, кто-то ранен». Сердце мгновенно упало куда-то в желудок. А потом я увидела её пуховик, небрежно брошенный на подлокотник кресла.
Её дорожная сумка, с которой она поехала к бабушке, стояла рядом, всё еще застегнутая. Сама Полина свернулась калачиком на диване в той напряженной, неудобной позе, в которой обычно спят люди, не чувствующие себя в безопасности. Я стояла в темном коридоре, и мой уставший мозг пытался сложить пазл воедино.
Она должна была быть у моих родителей, в Ирпене. С ночевкой. Это была наша многолетняя семейная традиция. В этом году она так умоляла разрешить ей поехать туда самой на моей старенькой машине. Полина только что получила права, невероятно этим гордилась и хотела почувствовать себя взрослой.
Она даже выехала из Киева раньше, еще до пробок, чтобы быть вежливой и помочь с приготовлениями. Мы с мужем оба работали в ту ночь в поздние смены, поэтому этот план казался абсолютно логичным. Пока всё не пошло наперекосяк.
— Полина? — тихо позвала я, не включая верхний свет.
Она мгновенно открыла глаза, будто и не спала на самом деле, а просто лежала в темноте.
— Привет, мам.
— Почему ты здесь, солнышко? Что-то сломалось в машине?