С тех пор его жизнь кардинально изменилась. Он окончательно сосредоточился на карьере. Работал до поздней ночи, разрабатывал новые бизнес‑стратегии, исправлял собственные ошибки в управлении компанией. Он намеревался доказать всем — и прежде всего себе — что он действительно достоин своего места, и его успех не измеряется лишь деньгами отца. Личная жизнь отошла даже не на второй, а на десятый план. Глубокая рана от предательства Марты научила его быть крайне осторожным; он ещё очень долго не мог никому доверять, видя в каждой новой улыбке скрытый мотив.
Тем временем во Львове стояла глубокая осень. Марта медленно гуляла аллеями парка Шевченко. Под её дорогими кожаными сапогами глухо шуршало опавшее листьё. Она закуталась в тёплое кашемировое пальто и напряжённо обдумывала свой сокрушительный провал. В её мыслях не было ни капли раскаяния или сожаления о разбитом сердце Остапа.
Она анализировала ситуацию сугубо как бизнес‑проект, потерпевший крах. «Где‑то я ошиблась, просчиталась, — холодно думала она, глядя на серое небо. — Зря потратила столько времени на этого Остапа. Надо было действовать быстрее. Его мать оказалась гораздо умнее и опаснее, чем я могла представить. Это моя ошибка».
Она признавалась в тактическом поражении, но даже не думала сдаваться. Её амбиции горели ещё ярче. «Этот мир мне должен, — тихо шептала она, сжимая кулаки в карманах пальто. — Он должен мне всё за моё прошлое. Найду другого. Будет это Андрей, Юра или какой‑то столичный бизнесмен — не имеет никакого значения. Главное — дойти до своей цели. Добиться власти и денег». Её стремление к роскошной жизни оставалось непоколебимым, и, шагая по парку, она уже выстраивала в голове новые, ещё более циничные и совершенные планы.
А за сотни километров от Львова, в маленьком селе под Хмельницким, старушка Анна сидела за грубым деревянным столом. Перед ней стояла надбитая тарелка с самой простой гречневой кашей, сваренной на воде. Несмотря на визит Остапа и его мольбы, она сегодня утром, как и всегда, пошла на почту и отправила Марте очередной денежный перевод. Все те деньги, что оставил молодой человек, она аккуратно сложила в конверт и спрятала под матрас — «на чёрный день для ребёнка».
Анна смотрела в окно на голые деревья, вздохнула и тихо, с безграничной нежностью произнесла в пустоту:
— Моя же ты девочка… Пусть тебе повезёт в том большом городе. Ты же просто очень хочешь лучшей жизни. Разве за это можно судить?
Её любовь к Марте была абсолютной, безусловной, хоть и причиняла невыносимую боль. Анна так и не узнала о страшной ссоре, об отменённой свадьбе и разбитых судьбах. Она свято продолжала верить, что её маленькая племянница однажды обязательно вернётся домой, обнимет её и скажет «спасибо».
Остап, пережив этот жёсткий урок, стал осторожнее и мудрее. Его мрачный сон о чеках под белоснежным платьем ещё долго отзывался в памяти, напоминая о том, какой высокой бывает цена слепого доверия. Марта же уверенно шла вперёд, не оглядываясь на тех, кого растоптала по дороге, свято убеждённая, что мир рано или поздно падёт к её ногам и отдаст всё, чего она так жаждет.
А старушка Анна, в своей холодной, скромной хате, каждый вечер тихо зажигала свечу и молилась за счастье своей единственной родной, даже не подозревая, что все её многолетние жертвы давно стали лишь мелким, незначительным инструментом в чужой безжалостной игре.