Он появился в нашей жизни несколько лет назад, в январе. Кристина привела его на заседание совета директоров как независимого консультанта, который должен был оценить нашу финансовую стратегию. Денис Палий. Блестящий диплом престижной европейской бизнес-школы, двенадцать лет работы в крупных столичных фирмах-конкурентах.
Он был безупречно вежлив, очарователен и излучал ту особую уверенность, которая открывает любые двери. Он оказался настолько умён, что сумел впечатлить даже старого скептика Григория Макаровича.
Уже в марте я пригласила его на должность финансового директора. В июне он и Кристина начали встречаться. А в декабре на её безымянном пальце засверкало кольцо с бриллиантом.
Тогда я вовсе не замечала тревожных звоночков. Не обращала внимания на его мелкие, вроде бы случайные комментарии: «Екатерина, ты так много работаешь, может, пора немного отойти от дел?». Или его настойчивые советы: «Пусти Кристину управлять этим, она справится».
Не замечала, как он успокаивающе касался плеча моей дочери каждый раз, когда я выступала на совещаниях. Как будто защищал её. От чего? От меня.
Газлайтинг начался медленно, капля за каплей.
Я ярко помню ноябрьское заседание правления. Я как раз презентовала прогнозы на третий квартал, когда Кристина внезапно меня прервала.
— Мама, ты уже говорила это две минуты назад.
Я растерянно моргнула. Неужели? Она обменялась многозначительным взглядом с Денисом.
— С тобой всё в порядке? — мягко спросила она.
Я посмотрела в свои заметки. Неужели я повторялась? Я не могла вспомнить. Григорий Макарович помрачнел, но промолчал.
В январе я посреди важного разговора забыла фамилию нашего давнего клиента. Кристина ласково меня поправила. А выражение лица Дениса было наполнено таким демонстративным состраданием, что мне стало неловко.
— Может, вам стоит обратиться к доктору Ковальчуку? — тихо посоветовал он мне после встречи. — Просто чтобы убедиться, что всё в порядке.
Я ответила, что со мной всё в порядке. Но зерно сомнения уже было посеяно глубоко в моём подсознании.
Я начала сомневаться в себе. Я стала по трижды проверять своё расписание, записывать каждую мелочь в блокнот. Я часами смотрела в зеркало, гадая, не теряю ли я рассудок. Не настигли ли меня годы изнурительной работы? Не забрала ли смерть Тараса больше моего здоровья, чем я думала?
А Денис всегда был рядом. Поддерживал, сочувствовал. Он постепенно, но уверенно изолировал Кристину. Медленно сеял в ней сомнения. Медленно создавал идеальную картину того, что я больше не способна управлять компанией.
И до сегодняшнего дня я не понимала, зачем он это делает.
Громкий сигнал автомобиля сзади вернул меня в реальность. Руки мои всё ещё сжимали руль внедорожника, а чемодан с платьем лежал на заднем сиденье. Я глубоко вдохнула и повернула ключ зажигания.
Усадьба Марченко находилась в конце тихой, обсаженной деревьями улицы в Козине. Это был просторный светло-жёлтый дом классического стиля, который мы с мужем купили в далёком девяносто пятом году, когда фирма впервые принесла серьёзную прибыль. Тарас обожал это место. Он говорил, что оно похоже на декорацию к семейному роману.
Я заехала на подъездную дорожку и заглушила двигатель.
Дом смотрел на меня своими большими окнами. Два этажа, широкая терраса по периметру. И раскидистый дуб, который Тарас посадил в год рождения Кристины.
Сорок семь миллионов долларов.
Вот во сколько они меня оценили. Моя компания, мой семейный фонд, мой дом, моя свобода. Всё, что мы с Тарасом строили. Всё, ради чего я пожертвовала пятнадцатью годами своей жизни, чтобы защитить и приумножить.
— Я не позволю им это забрать, — прошептала я в пустом салоне машины. — Я не отдам им ничего.
Я вышла из машины. Сентябрьский воздух был тёплым, но меня била мелкая дрожь. Я решительно направилась к входной двери.
Пани Мария как раз накрывала на стол в гостиной, когда я переступила порог. Она работала нашей экономкой больше двадцати лет — с тех времён, когда Кристине было пятнадцать, а Тарас ещё был жив. Она давно стала частью нашей семьи.
— Госпожа Екатерина, вы уже вернулись? — она приветливо улыбнулась. — Платье забрали? Подошло?
Я подняла чёрный чемодан и заставила себя улыбнуться в ответ.
— Идеально, Мария. Просто идеально.
Я оставила сумочку на пуфе в прихожей и прошла в гостиную. План рассадки гостей на субботний банкет лежал прямо на большом кофейном столе. Маленькие элегантные карточки с именами выстроились в идеальные ряды.
«Стол №12. Доктор Валерий Ковальчук».
Я достала телефон и набрала сообщение Кристине: «Не дождусь субботы, солнышко. Люблю тебя ❤️».
На экране заморгали три точки. Она печатала ответ.
«Я тоже, мамочка. Я очень тебя люблю».
Я прочитала это дважды. Любовь. Какое странное и лицемерное слово для того, что сейчас происходило.
Я продолжила просматривать план рассадки, вежливо кивала пане Марии, когда она проходила мимо, предлагала помочь на кухне. Я играла свою роль. Делала вид, что мой мир не развалился час назад.
В шесть вечера мой телефон коротко зазвонил. Сообщение от Григория Макаровича.
«Екатерина, нам нужно срочно поговорить. Что-то очень странное с финансовой отчётностью за второй квартал. Я нашёл подписи Дениса на крупных переводах, которых я не утверждал и не узнаю».
Григорий был человеком старой закалки. Осторожный, методичный и очень придирчивый к цифрам. Если он что-то заметил, значит проблема действительно существовала.
Я быстро ответила: «Завтра утром. Пока держи это в строгой тайне».
В половине седьмого я заперлась в старом кабинете Тараса, открыла браузер в режиме инкогнито и ввела в поисковик: «Финансовое мошенничество, опека над пожилыми, лишение дееспособности Украина».
Результаты поиска заставили меня вздрогнуть. Принудительное помещение в психиатрические учреждения, поддельные медицинские справки, финансовое истощение через «доверенных лиц». Это регулярно происходило с людьми, которые считали себя в абсолютной безопасности. С такими людьми, как я.
Я резко поднялась и схватила сумочку. Пани Мария как раз вышла в коридор.
— Госпожа Екатерина, ужин почти готов…
— Мне нужно срочно уехать по делам, Мария. Не ждите меня.
Я села в машину ещё до того, как она успела задать хоть один вопрос.
Офис Софии Гайдай находился в современном бизнес-центре на Подоле. Она была моим корпоративным адвокатом последние восемь лет. Лучшая в сопровождении слияний, поглощений и сложных контрактов. Но сегодня вечером мне нужна была совсем другая её экспертиза.
Её секретарша уже ушла домой, но София всё ещё работала. Она встретила меня у лифта, и её профессиональная улыбка мгновенно исчезла, как только она увидела моё лицо.
— Екатерина, что случилось?