Голоса за стеной продолжали обсуждать какие-то детали относительно времени, нотариусов и подписей. А потом я услышала шорох одежды, шаги, звук открытых дверей. И настала тишина.
Регина включила свет. В её глазах стояли слёзы.
— Екатерина, мне так жаль, — прошептала она. — Они были здесь в прошлый четверг. Обсуждали то же. Я не знала, имею ли право вмешиваться, но…
— Всё в порядке, — мой голос прозвучал удивительно ровно и холодно. — Где моё платье?
Она моргнула, сбитая с толку:
— Что?
— Моё платье цвета брызг шампанского. Где оно?
Регина молча исчезла в подсобке и вернулась с тяжёлым чёрным чемоданом. Я взяла его, аккуратно перекинув через руку.
— Спасибо тебе, — сказала я.
— Екатерина, что ты собираешься делать? — спросила она, глядя на меня с ужасом и состраданием. Эта женщина, которая знала меня почти полжизни, только что спасла меня от падения в пропасть.
— Я пока не знаю.
Я вышла из салона на залитую тёплым осенним солнцем улицу. Киев жил своей жизнью. Мимо проходили туристы, смеялись влюблённые пары, какой-то мужчина выгуливал золотистого ретривера. Все выглядели нормальными и счастливыми.
Я подошла к своему внедорожнику, открыла заднюю дверь и осторожно положила чемодан с платьем на кожаное сиденье. Потом села за руль и закрыла двери.
Платье висело сзади, словно призрак моего прошлого. Я смотрела на него в зеркале заднего вида.
Суббота. Уже послезавтра.
Кристина будет идти к алтарю в ослепительно белом платье. Денис будет улыбаться. Я произнесу тост о материнской любви, поддержке и доверии. А потом они подсунут мне бумаги. Под видом «формальностей». Я подпишу.
И уже в понедельник я потеряю всё, что мы с Тарасом строили всю жизнь.
Сорок семь миллионов долларов. Моя консалтинговая империя. Моё наследие. Моя свобода.
Я не заводила двигатель. Я не плакала. Я просто сидела в тишине, чувствуя холод руля под ладонями, и позволила этой страшной правде осесть в моём сознании.
Моя дочь собиралась меня уничтожить. И у меня было всего 48 часов, чтобы её остановить.
Руки мои крепко сжимали руль, но мысленно я перенеслась пятнадцать лет назад.
Прошло пятнадцать лет с тех пор, как не стало Тараса. С тех пор, как всё изменилось. Это случилось в 2006-м. Большой инфаркт прямо в его кабинете. Ему было всего пятьдесят два. Он женился на мне, когда мне было девятнадцать, а ему — двадцать шесть. Мне было сорок пять, когда я потеряла любовь всей своей жизни.
Кристине тогда только исполнилось двадцать, она как раз вернулась домой на летние каникулы после первого курса университета.
Похороны были скромными. Я стояла у его могилы, крепко держа Кристину за руку, и дала обещание: «Мы переживём это. Мы справимся».
Компания тогда тонулa. Более восьмисот тысяч долларов долгов. Крупные клиенты массово уходили к конкурентам. Все бизнес-аналитики советовали мне продать фирму за бесценок и забыть о ней.
Но я этого не сделала. Я работала по восемьдесят часов в неделю, ночевала в офисе, переоформляла контракты, выцарапывала новые сделки. Я восстановила всё из пепла.
Кристина получила диплом и пришла работать к нам. Никаких поблажек — она начала с самой низкой должности, как обычный младший аналитик.
К 2011 году мы полностью выбрались из долгов. Наш годовой доход достиг двенадцати миллионов. А к 2018 году компания «Марченко Аудит и Стратегия» оценивалась уже в двадцать пять миллионов. Кристина своей работой выросла до позиции вице-президента по операционной деятельности.
Она была блестящей. Она стала всем, о чём я только могла мечтать.
В 2020 году я повысила её до главного операционного директора (COO). Ей было всего тридцать один год — рано, но она этого заслужила. Одиннадцать лет изнуряющего труда и доказательств своей компетентности. Григорий Макарович, наш старший партнёр, только скептически приподнял бровь, когда я объявила об этом решении. Но я сказала ему: «Она готова».
И она действительно была готова.
А потом в нашей жизни появился Денис Палий.