Я почувствовала себя так, будто меня ударили под дых тяжёлым сапогом.
— Он отравил дело всей моей жизни, — прошептала я, закрывая лицо руками. — Он выжёг всё изнутри.
— Папка номер три. Чёрная, — безжалостно продолжил Давид. — Врач Валерий Ковальчук.
Детектив открыл последнюю папку.
— Он делает это не в первый раз. Это целая система. Три доказанных эпизода.
Давид разложил на столе три медицинские карточки.
— Маргарита Иваненко. 2016 год. 78 лет. Состояния — десять миллионов. Ковальчук сфабриковал ей диагноз «прогрессирующая деменция». Её племянник получил генеральную доверенность, перевёл все активы на свои счета. Женщину отправили в закрытый интернат. Она угасла и умерла там через год. Ковальчук получил за свои «услуги» сорок тысяч долларов.
— Глеб Бондарь. 2018 год. 82 года. Восемь миллионов активов. Схема идентична: поддельное заключение о когнитивных расстройствах. Дочь взяла полный контроль, продала его бизнес за три миллиона. Бондарь умер в 2019-м. Гонорар Ковальчука — пятьдесят тысяч долларов.
— Полина Данилюк. 2020 год. 74 года. Пятнадцать миллионов. Ковальчук попытался провернуть то же самое. Но внучка Полины оказалась юристом. Она не сдалась. Она наняла независимых экспертов, подняла скандал, выкрыла мошенничество. Дело замяли и закрыли по примирению сторон, документы засекретили. Но Ковальчук всё равно вышел сухим и забрал свои семьдесят пять тысяч.
София Гайдай мрачно добавила:
— Я проверила базы. Против него было подано две жалобы в медицинскую комиссию. Обе отклонены. Официальная причина: «недостаток доказательств».
Я перевела взгляд на Давида.
— Полина Данилюк… Она сейчас жива?
— Да, — кивнул детектив. — И она согласна свидетельствовать против него.
Я медленно закрыла чёрную папку. Руки мои явно дрожали.
Трое пожилых людей. Лишённые всего: денег, достоинства, права распоряжаться собственной жизнью. Двое из них уже в могиле.
Я должна была стать жертвой номер четыре.
Я тяжело встала из кресла и подошла к окну. Снаружи ветер раскачивал ветви старого дуба, посаженного моим покойным Тарасом.
Сорок семь миллионов долларов. Огромный долг подпольным казино. Корпоративный саботаж. Врач-мясник, который годами грабил и уничтожал пожилых пациентов.
И моя единственная дочь… Она была в самом центре этого ада.
Я вернулась к людям, которые сидели в моём кабинете.
— Мне нужно, чтобы всё это было полностью готово и задокументировано к завтрашнему вечеру. Вы сможете это сделать?
Давид Романенко кивнул.
— Уже сделано, госпожа Екатерина. Вопрос в другом. Готовы ли вы собственноручно уничтожить свадьбу своей единственной дочери?
Я не сомневалась ни секунды.
— Да.