Она судорожно кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Оставайтесь на месте. Полиция уже в пути, — коротко бросил он.
Коваль развернулся и быстрым шагом направился туда, где оставил Солю. Его дочь послушно стояла рядом с незнакомой пожилой женщиной у седана. Она крепко прижимала к себе плюшевого единорога, а по её бледным щёчкам градом катились слёзы. Как только она увидела, что папа идёт к ней, девочка сорвалась с места и с разбега врезалась в его ноги, обхватив их ручонками.
— Папочка… — захлёбывалась она от плача, пряча лицо в его джинсах.
— Всё хорошо, Букашка. Я цел, всё уже закончилось, — Максим опустился на колени и крепко обнял её. Теперь его трясло по-настоящему. Только в эту секунду на него всей тяжестью навалилось осознание того, что он только что сделал и чем на самом деле рисковал.
Где-то неподалёку, со стороны проспекта, уже раздавался вой полицейских сирен, который с каждой секундой становился всё громче. Кто-то из покупателей наконец понял, что на парковке что-то произошло. Люди начали останавливаться на безопасном расстоянии: кто-то доставал смартфоны, чтобы снимать происходящее на видео, другие нервно набирали 102. Яркое одесское солнце освещало эту сцену, не оставляя ни одной тени, в которой можно было бы спрятаться. Всё было как на ладони.
Следственно-оперативная группа местного райотдела полиции отбирала показания почти два часа. Максим сидел на заднем сиденье патрульного «Renault Duster» с открытой дверью. Соля крепко спала у него на коленях, заботливо укутанная в тёплый флисовый плед, который принесла молодая патрульная.
Одесское солнце уже пряталось за горизонт, и золотой свет быстро сменялся прохладными розовыми и фиолетовыми сумерками. Следователи просили Максима шаг за шагом восстановить ход событий. Он отвечал сухо и по существу, оперируя исключительно фактами. Коваль сознательно обходил детали о том, что каждое его движение, каждый удар и перехват были отработаны до автоматизма на секретных полигонах спецназа.
Женщина, которую он спас, давала показания отдельно. Её звали София Бережная, она оказалась лейтенантом военной разведки, прикомандированной к штабу Военно-Морских Сил в Одессе. Она была в шоке, напугана, но физически не пострадала.
Троих нападавших погрузили в кареты скорой помощи и отвезли в больницу под усиленным конвоем. Медики диагностировали у них сотрясения мозга, множественные ушибы лица и трещину в запястье у того, что был с ножом. Все трое гарантированно доживут до суда, где им вменят серьёзный букет статей: покушение на похищение человека, вооружённое нападение и участие в организованной преступной группе.
К Максиму подошёл старший следователь — седой, потрёпанный жизнью капитан по фамилии Шевченко. Он тяжело опёрся на дверцу патрульной машины и тихо произнёс:
— А ты серьёзно их раскидал, господин Коваль. Профессионально.
— Бывший военный. Служил во флоте, — коротко ответил Максим, не вдаваясь в детали.
Шевченко понимающе кивнул, его взгляд скользнул по фигуре Максима.
— ССО? Семьдесят третий центр? — капитан не ждал ответа, молчание Коваля было красноречивее любых слов. — Что ж, ты молодец. Эта девушка была бы уже мертва, если бы ты не вмешался.
Капитан сделал паузу, доставая из кармана мятную конфету.
— Но ты же понимаешь, что тебе просто дьявольски повезло? Трое на одного, вооружённый контакт, да ещё когда твой ребёнок в двадцати метрах… Всё могло пойти наперекосяк в одно мгновение.
— Я знаю, — тихо ответил Максим, нежно поправляя волосы на лбу спящей Соли. — Поверьте, капитан, я это прекрасно осознаю.
Когда Максиму наконец разрешили уехать, на часах было уже семь вечера. Он осторожно перенёс спящую Солю в пикап, пристегнул её в детском автокресле и всю дорогу домой ехал в полной тишине. Его мозг безостановочно прокручивал каждую миллисекунду схватки, анализируя все возможные риски и допущенные ошибки.
Добравшись до квартиры, он отнёс дочь в её комнату, осторожно уложил в кровать, накрыл одеялом и долго сидел на краю матраса, вглядываясь в её спокойное лицо. Сегодня он спас чью-то жизнь. Но ради этого он поставил под удар жизнь своей дочери. И он совершенно не знал, как с этим жить дальше.
Стук в дверь раздался ровно в 08:30 следующего утра. Максим как раз заканчивал готовить Соле завтрак — румяные сырники со сметаной, её любимое блюдо, и укладывал ланчбокс в школу. Три чётких, уверенных удара в дверь. Так стучат люди, наделённые властью.
Он глянул в глазок, и у него внутри всё неприятно сжалось. На пороге стоял мужчина в тёмно-синей парадной форме Военно-Морских Сил Украины. И это была не просто форма. На груди поблёскивали орденские планки, а на плечах красовались адмиральские погоны — контр-адмирал.
Максим медленно повернул замок и приоткрыл дверь.
— Чем могу помочь, господин адмирал?