Мужчине было под шестьдесят. Высокий, подтянутый, с жёсткими седыми волосами и военной выправкой, которая формируется десятилетиями непрерывного командования. На его именном бейдже значилось: «Т. Бережный».
«Бережный. Чёрт возьми, — мелькнуло в голове у Максима. — Отец Софии».
— Мастер-старшина Коваль, — произнёс адмирал. Его голос звучал формально, но без враждебности. — Разрешите войти?
Максим едва заметно напрягся.
— Господин адмирал, я уже три года как в отставке. Теперь просто Максим.
— Бывших бойцов ССО не бывает, мастер-старшина. Так я могу войти?
Максим молча отступил в сторону, освобождая проход. Адмирал переступил порог, его цепкий взгляд мгновенно просканировал скромную гостиную: потёртый диван, журнальный столик, заваленный детскими раскрасками и фломастерами, и несколько фотографий в рамках на полке, где Максим был в полном снаряжении вместе со своими побратимами.
Из кухни, осторожно выглядывая из-за угла, появилась Соля с широко распахнутыми глазами.
— Папа, а кто этот дядя? — спросила она, разглядывая блестящие пуговицы на форме гостя.
— Иди доедай свои сырники, Букашка. Я подойду через минуту, — мягко сказал Максим. Девочка послушно исчезла на кухне.
Адмирал Бережный повернулся к хозяину дома.
— Максим, я здесь из-за того, что произошло вчера днём. Женщина, которую вы спасли, лейтенант София Бережная… Это моя дочь.
Максим медленно кивнул.
— Я так и понял. Рад, что с ней всё в порядке.
— С ней всё в порядке исключительно благодаря вам, — голос адмирала немного смягчился, потеряв командирские нотки. — Сегодня утром я читал полицейский отчёт. А ещё я поднял ваше личное дело. Семьдесят третий морской центр специальных операций. Двенадцать лет службы, три боевые ротации на Восток. Орден «За мужество», орден Богдана Хмельницкого, знак отличия за ранение. Списаны по состоянию здоровья три года назад из-за тяжёлой травмы на учениях.
Челюсть Максима напряглась.
— При всём уважении, господин адмирал, зачем вы сюда пришли?
Бережный расстегнул китель, достал из внутреннего кармана визитную карточку и протянул её Максиму.
— Я здесь потому, что те трое подонков, которых вы вчера так мастерски «выключили», — не случайные уличные отморозки. Они являются частью мощной организованной группировки, которая уже больше двух лет действует на юге Украины.
— Мы ведём их давно — СБУ, ГБР, оперативники уголовного розыска. Они занимаются похищением людей и незаконной переправкой их за границу. Нам известно как минимум о семи девушках. Ни одну из них так и не нашли.
По спине Максима пробежал холодок.
— Хотите сказать, что София не была случайной жертвой? За ней целенаправленно охотились?
— Именно так. Моя дочь работает в военной разведке. Она входила в состав межведомственной следственной группы, которая разрабатывала эту группировку. Каким-то образом произошла утечка информации, и они её идентифицировали. То, что случилось вчера, было попыткой похищения.
— Но это также было посланием для всех нас: «Мы можем достать кого угодно», — глаза адмирала стали жёсткими, как сталь. — Но вы их остановили. И, сделав это, вы дали нам то, чего мы так долго не могли получить.
— Трёх живых подозреваемых, которым светит по пятнадцать лет за решёткой. Они уже начали «петь», пытаясь выторговать себе сделку со следствием. Благодаря вам у нас наконец появился шанс уничтожить всю эту сеть.
Максим не знал, что ответить. Он думал, что вмешался в обычное уличное нападение. Он даже представить не мог, что случайно оказался в эпицентре масштабного федерального расследования.
— Максим, — продолжил адмирал, — я пришёл сюда с двумя целями. Первая — лично поблагодарить вас за то, что спасли жизнь моей единственной дочери. Если бы вас там не было, если бы вы прошли мимо… — его голос едва заметно дрогнул, выдавая боль отца. — Я бы её потерял.
Максим снова кивнул.
— Я рад, что смог помочь. Но у меня есть один вопрос.
— Слушаю.
— Какова ваша вторая цель? Зачем вы на самом деле здесь?
На лице контр-адмирала появилась едва заметная улыбка.
— Потому что я хочу предложить вам работу.