Наследство моей бабушки стало не только ключом к этому роскошному коттеджу. В свое время эти деньги послужили стартовым капиталом для бизнес-империи Игоря, профинансировав его амбиции и обеспечив нам тот уровень жизни, к которому мы привыкли. Согласно украинскому законодательству, эти средства были исключительно моей личной собственностью, даже если я позволяла мужу распоряжаться ими. С моральной же точки зрения — это было мое по праву. Он навсегда потерял любые привилегии в ту самую минуту, когда прикоснулся к другой женщине.
К двум часам ночи багажник моей машины был заполнен всем, что действительно имело для нас значение. Дом позади казался мертвой, пустой раковиной, из которой навсегда вынули душу.
— Мам, посмотри на это, — вдруг нарушила тишину Даша, поворачивая ко мне экран своего смартфона.
Там, в популярном киевском Telegram-канале, воспроизводилось размытое, но вполне узнаваемое видео с нашего юбилея. Именно тот эпизод, где я ставила Марину на место. Подпись кричала крупными буквами: «Жена ставит на место любовницу мужа прямо на собственной годовщине! #карма #столичныесплетни #справедливость». Счетчик просмотров уже перевалил за пятьдесят тысяч.
— Просто прекрасно, — горько пробормотала я. — Стать звездой интернета по самому ужасному поводу на свете.
— Ты шутишь? — глаза Даши светились неприкрытым восхищением. — Мам, да ты просто легенда. Ты только послушай, что люди пишут!
Ее пальцы быстро листали ленту комментариев: «Поведение настоящей королевы». «Вот что бывает, когда связываешься не с той женщиной». «Эта пощечина была слишком личной, я в восторге». «Найдите кого-нибудь, кто будет так же защищать своих детей, как эта мама».
И знаете, несмотря на всю эту пульсирующую боль внутри, уголки моих губ дрогнули в улыбке. Возможно, вирусная слава оказалась не худшим сценарием.
Третий звонок я сделала Елене Викторовне Яворской — адвокату по разводам, которая имела репутацию настоящей хищницы в столице. Мы иногда виделись на светских раутах: идеальная укладка, холодный как сталь взгляд и умение оставлять неверных мужей с пустыми карманами и растоптанным социальным статусом.
— Елена Викторовна, это Галина Ковальчук. Мне нужны ваши услуги.
— Госпожа Галина, видео уже видела. Роскошный хук справа.
— Это была просто пощечина.
— Что делает ее еще элегантнее. Чем могу помочь?
— Мне нужен развод. Максимально быстрый, беспощадный и абсолютно разрушительный для него.
— Вы обратились по адресу, — в ее голосе появился профессиональный азарт. — Бумаги будут готовы в считаные часы. Достаточно ли у вас оснований для суда?
Перед глазами снова мелькнули руки Марины на плечах моего мужа, их интимный шепот и тот его взгляд, будто вокруг них больше никого не существовало.
— Поверьте, Елена Викторовна, оснований хватит с избытком.
— Отлично. Мы сотрем его в юридический порошок, и он еще будет благодарить нас за такую возможность.
Когда над городом начал заниматься рассвет, мы с Дашей уже распаковывали вещи в люксе «Премьер Палас Столичный», который забронировали по дороге. Из панорамных окон нашего номера Киев казался игрушечным — тот самый город, в котором Игорь самоуверенно считал себя хозяином. Мы сидели на роскошном диване, завтракали и смотрели, как первые лучи солнца окрашивают воды Днепра в золото и нежно-розовый. Экран моего телефона не гас ни на секунду: сочувственные сообщения от подруг, лавина пропущенных от Игоря, бесконечные уведомления из соцсетей. Я игнорировала все, кроме одного короткого текста.
Он был от Кристины: «Объявление уже на сайте. Есть трое заинтересованных клиентов. Продадим быстро и дорого».
Я сделала глоток крепкого утреннего кофе и улыбнулась. Игорь Ковальчук даже не подозревал, что закон бумеранга уже запущен. А я ведь только начинала разминку.
Наверное, Игорь добрался до Козина где-то около трех ночи. Он, без сомнения, готовился к слезам, истерикам и разбитым тарелкам. Вместо этого его встретила только фирменная табличка Кристины с надписью «Продается», вбитая прямо посреди нашего идеально подстриженного газона, словно кол в сердце. Я знала о его реакции поминутно, потому что Даша развернула в гостиничном номере настоящий наблюдательный пункт за его страницами в соцсетях.
Его публикации становились все более паническими. «2:47: Еду домой, чтобы расставить все точки. Любовь всегда побеждает». «3:23: Какого черта вообще происходит?». «3:25: Галя, если ты это видишь, возьми трубку НЕМЕДЛЕННО». «3:31:» — и фотография той самой таблички на газоне. «Это чья-то идиотская ошибка». А после этого — сплошная тишина длиной в шесть часов.
Ровно в 9:30 утра в дверь нашего бывшего дома постучала курьер от адвокатского бюро Яворской. Игорь открыл ей в своем измятом вчерашнем смокинге. Его волосы торчали в разные стороны, а глаза покраснели от бессонницы. Как потом рассказала курьер — кстати, я специально настояла, чтобы это была женщина, — из него будто выкачали всю кровь, когда он увидел содержимое папки.
— Там собран роскошный букет обвинений, — довольно докладывала мне Елена Викторовна. — Систематическая измена, эмоциональное насилие, серьезные финансовые махинации с общим бюджетом. Мы имеем полное право оставить его с пустыми карманами.
— Именно такой у нас и план, — подтвердила я.
В то утро Игорь позвонил мне ровно семнадцать раз. Я терпеливо ждала, пока после долгих гудков включится автоответчик, а потом методично удаляла каждую запись, даже не прослушав. В его арсенале больше не осталось слов, которые имели бы для меня хоть какую-то ценность.
Днем мы встретились с Еленой Викторовной для согласования генеральной стратегии. Потом у меня был долгий телефонный разговор с финансовым консультантом, старым знакомым моей бабушки, чтобы выстроить надежную защиту вокруг своих активов. В перерывах я мониторила сайты недвижимости, подыскивая новые квартиры и школы в тех районах столицы, куда точно не дотянулась бы тень моего прошлого.
— Знаете, в чем главная эстетика вашей ситуации? — рассуждала адвокат, нарезая стейк во время нашего обеда в закрытом загородном клубе. — У вас на руках стрит-флеш. Дом — это исключительно ваше наследство, он не подлежит разделу. Его бизнес-империя построена на ваших деньгах через нотариально заверенные договоры займа. Вы годами были образцовой женой, тогда как он устроил публичный цирк. Любой судья, взглянув на эти материалы, отдаст вам все.
— А что с Дашей?
— Единоличная опека. В Украине нет ни одного судьи, который присудил бы совместную опеку мужчине, притащившему свою пассию на семейный праздник и опозорившему семью на весь интернет. Ему невероятно повезет, если суд вообще позволит ему видеться с дочерью под наблюдением психолога.