Парень нервно моргнул, напрочь отказываясь верить собственным ушам. Как это вообще возможно — она сама собиралась его бросить? Оля спокойным, ровным голосом призналась, что уже очень давно до изнеможения устала тащить абсолютно всё на себе. Её измотала необходимость в одиночку обеспечивать финансы семьи, тянуть весь бесконечный быт, воспитывать маленького ребёнка. А главное — она устала ежедневно обслуживать ещё и здоровенного, самовлюблённого мужчину, которого постоянно нужно было уговаривать и подталкивать к самым элементарным действиям.
— Прекрасно, что наши взгляды на будущее наконец так удачно совпали, — продолжила она, глядя своим усталым взглядом прямо ему в глаза, без малейшей тени сожаления. — Я надеюсь только на одно: у тебя есть хотя бы капля мужской совести и ты не станешь претендовать на раздел этой квартиры. Ведь ты прекрасно знаешь, что она куплена в основном на мои личные деньги и деньги моих родителей ещё до нашего брака. Что касается Данилки — ты его родной отец. Можешь видеться с ним, когда захочешь, двери открыты. Я никогда не буду этому препятствовать или манипулировать ребёнком.
Оля говорила о разрушении их семьи так буднично и просто, словно они сейчас обсуждали банальный список покупок в супермаркете на завтрашнее утро. Молодая женщина прекрасно, кристально ясно понимала, что в её сложной повседневной жизни вряд ли что-то глобально или трагически изменится после его переезда. Уже очень давно её муж перестал быть той надёжной каменной стеной, за которой хочется укрыться от жизненных бурь. Он незаметно превратился в ещё одного капризного, требовательного и очень дорогого ребёнка в их доме. И без него дышать ей станет только легче.
Тимуру было крайне, невыносимо неприятно слышать эти холодные слова. Его избалованное самолюбие получило настоящий сокрушительный удар, от которого перехватило дыхание. Никаких мольб на коленях, никаких женских истерик или попыток его удержать. Но его мозг, привыкший защищать собственную идеальность, быстро нашёл удобное оправдание для этого уязвлённого эго.
Он безапелляционно решил, что жена говорит все эти ужасные вещи исключительно от отчаяния, безысходности и глубокой женской обиды. Разве найдётся во всём мире женщина в здравом уме, которая добровольно, без борьбы захочет потерять такого роскошного, статусного мужчину? Она ещё сто, нет, тысячу раз пожалеет о своей гордости, самоуверенно подумал он, отворачиваясь.
Тимур решил не тянуть резину и не давать ей шанса на извинения. Уже следующим утром, демонстративно и очень громко хлопая дверцами шкафа-купе, он начал собирать свои вещи. Он аккуратно складывал дорогие брендовые рубашки, тщательно и бережно упаковывал большую коллекцию нишевой парфюмерии и спортивной обуви в два огромных фирменных чемодана. Вызвав через приложение такси премиум-класса, чтобы даже его отъезд выглядел дорого, он навсегда, не оглядываясь, покинул квартиру на Позняках.
Поскольку собственного жилья у этого успешного мужчины никогда не было — с самой шумной свадьбы они жили исключительно на территории Оли, — Тимур поехал по знакомому адресу, к родителям. Те жили в просторной, светлой «сталинке» с высокими потолками в самом историческом центре Киева, на престижном Печерске.
Мать Тимура, Надежда Петровна, несмотря на возраст, всё ещё активно работала. Она занимала солидную должность главного бухгалтера в крупной, известной столичной компании «УкрПромБуд» и ежемесячно получала весьма приличную зарплату. Отец, Николай Иванович, имея за плечами годы службы, получал хорошую выплату как военный пенсионер. Жили они в полном достатке, ни в чём себе не отказывая, поэтому внезапное появление блудного взрослого сына с чемоданами не ударило по их стабильному бюджету. Хотя сам факт развода стал для них настоящим, болезненным шоком.
Первое время родители, оправившись от новостей, активно пытались вразумить своего неразумного сына. Они искренне, всем сердцем не понимали, почему так внезапно распадается его молодая, хорошая семья. Надежда Петровна часто по вечерам тихо плакала на кухне, вытирая слёзы кухонным полотенцем, вспоминая, какой хорошей, порядочной и заботливой невесткой всегда была Оля.
— Что же ты натворил, сынок, о чём ты только думал? — сокрушалась мать, наливая ему чай. — Такая замечательная девушка! Трудолюбивая, умная, всё в дом несёт, ребёнка тебе такого хорошего родила. Кого ты ещё ищешь в этой жизни? Чего тебе не хватало?
Пожилые родители всё ещё лелеяли надежду, что это лишь временный, эмоциональный кризис в отношениях. Они верили, что Тимур немного перебесится, одумается, осознает свою вину и со временем обязательно вернётся к законной жене и маленькому Данилке. Однако выгонять свою родную кровиночку на улицу или читать ему слишком жёсткие воспитательные нотации они не стали. Они покорно приняли сына обратно в свою просторную киевскую квартиру, выделили ему отдельную, уютную комнату и, как и прежде, по привычке продолжали регулярно обеспечивать его карманными деньгами на все мелкие прихоти.
Сам же Тимур решил не тратить своё драгоценное время на какие-то там душевные рефлексии, самокопание или сомнения. Освободившись от тяжёлых «семейных оков», которые так сильно его тяготили и не давали дышать полной грудью, он сразу начал действовать. Его новой, главной жизненной целью стало найти ту самую — идеальную, молодую, эффектную и красивую подружку. Такую, с которой будет совсем не стыдно появиться в самых престижных, самых модных заведениях столицы и вызывать зависть у всех знакомых.
Парень с головой окунулся в активную светскую жизнь. Каждый вечер он проводил перед зеркалом не меньше часа: тщательно укладывал волосы гелем, наносил дорогой шлейфовый парфюм, надевал лучшую рубашку и отправлялся покорять ночной Киев. Тимур быстро стал завсегдатаем элитных лаунж-баров, таких как пафосное «Небо» или роскошный «Золотой Лев», и самых популярных ночных клубов, где под громкую музыку собиралась вся столичная «золотая молодёжь».