Она быстро сбросила халат и побежала в воду. Немного поныряла, поплавала на мелководье, совсем не обращая внимания на холодные капли дождя и ветер, который уже дышал настоящей осенней прохладой.
Тарас с большим беспокойством наблюдал за женой с берега и, наконец, не выдержал:
— Маша, хватит! Пора собираться, скоро наш поезд. Выходи из воды сейчас же!
Когда женщина наконец выбралась на берег, было видно, что она основательно замерзла: губы посинели, а тело покрылось «гусиной кожей». Тарас, полушутя-полусерьезно, только вздохнул: «Ты сегодня хуже непослушного ребенка».
Он быстро схватил большое полотенце, тщательно растер ей плечи и спину, стараясь согреть, а потом они поспешили в свой номер на базе отдыха, смеясь и дрожа от холода. Через несколько часов они уже сидели в купе поезда «Одесса — Киев», и впереди их ждала долгая дорога домой.
Но той же ночью в поезде Маричка почувствовала себя совсем плохо — у нее резко поднялась высокая температура, начался озноб. К счастью, у соседки по купе нашлись в аптечке сильные жаропонижающие таблетки, и к утру жар удалось хоть немного сбить. Однако, когда супруги наконец переступили порог родного дома, состояние жены стало стремительно ухудшаться.
Тарас, не раздумывая ни минуты, завел машину и повез ее в районную больницу. После осмотра и рентгена врачи сразу поставили неутешительный диагноз — тяжелое двустороннее воспаление легких. Маричку немедленно госпитализировали в стационар, но сухой кашель становился все сильнее, а температуру никак не удавалось стабилизировать.
На следующий день Тарас пришел проведать жену в палату интенсивной терапии. Он сидел рядом, держа ее горячую, ослабевшую руку в своих больших ладонях. Маричка, видимо, собрав последние силы, посмотрела на него своими бездонными голубыми глазами и тихо, едва заметно шевеля пересохшими губами, заговорила:
— Тарасик, любимый… В детстве я уже болела тяжелым воспалением легких, — начала она, с большим трудом подбирая слова, прерываясь из-за тяжелого дыхания. — Это случилось той зимой, когда я провалилась под тонкий лед на нашей речке. Тогда баба Надежда меня чудом выходила своими травами и молитвами. Теперь, наверное, та старая, глубокая болезнь снова дала о себе знать, нашла слабое место. Я хочу сказать тебе кое-что очень важное, мой родной. Пожалуйста, не перебивай. Просто выслушай меня внимательно, потому что мне и так нелегко говорить.
Она ненадолго замолчала, прикрыла глаза, потом глубоко вздохнула и продолжила дрожащим голосом:
— Скорее всего, я этого не переживу. Но ты не должен слишком долго убиваться по мне. Только не впадай в отчаяние и не опускай рук. Помни о наших детях: о Настеньке, Юрке и Мишеньке. Только ты теперь сможешь поддержать их в этой жизни, стать для них надежной опорой. Им нужен твой свет и твоя отцовская сила. А я… я всегда буду рядом с вами. Даже если не физически, я буду вас оберегать. И знаешь… спасибо тебе за море, мой единственный. Я была так безмерно счастлива, что мы туда поехали и я увидела эту красоту.
Тарас вспыхнул, не в силах сдержать слез и эмоций, которые разрывали его сердце на части:
— Да будь оно проклято, это море! Лучше бы мы туда и не ездили вовсе, сидели бы дома! Нет, я не хочу этого слушать! И не смей заранее говорить такие глупости. Тебя обязательно вылечат, врачи делают все возможное! Все будет хорошо, слышишь, Маричка? Мы еще столько всего не успели!