Когда металлическая молния на сумке наконец застегнулась, Марта приняла совершенно импульсивное, незапланированное решение. Она поедет к Елене. Прямо сейчас. Ей жизненно необходимо было поговорить со своей лучшей подругой, излить ей всю свою измученную душу, рассказать о сорванной свадьбе и найти утешение в тех теплых объятиях, которые всегда, с самого детства спасали ее от одиночества и отчаяния. Она написала Сашке короткое сообщение, чтобы он не ждал, и вызвала такси.
По дороге на далекую, погруженную в вечерние сумерки Троещину ее сердце колотилось так сильно, что эхом отдавалось в висках. Поднявшись на нужный этаж в старом панельном доме, Марта нажала на знакомую кнопку звонка, изо всех сил стараясь натянуть на свое осунувшееся лицо хоть какое-то подобие улыбки, чтобы не напугать подругу с порога. Замок сухо щелкнул. Дверь медленно открылась, и на пороге появился… Назар.
Он стоял перед ней в одних домашних шортах, с растрепанными со сна волосами и покрасневшими, помятыми глазами. А за его широкой спиной, нервно кутаясь в знакомый махровый халат, показалась Елена. В ее расширенных глазах читался животный испуг, густо и мерзко смешанный с осознанной виной.
Мир вокруг Марты остановился. Воздух мгновенно превратился в густой бетон, которым невозможно было дышать.
— Марта? А ты что, элементарно предупреждать о своем приходе так и не научилась за столько лет? — неожиданно резко, переходя в нападение как в лучшую защиту, нагло бросила Елена. Она демонстративно скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься от взгляда бывшей подруги.
— Предупреждать?! Ты… Ты еще смеешь мне в чем-то упрекать в этой чудовищной ситуации?! — голос Марты сорвался на истерический, надрывный крик, и она физически почувствовала, как горячие слезы двойного предательства мертвым, жестким узлом душат ей горло. — Я, наивная и слепая дура, доверяла тебе все свои самые большие тайны, рассказывала все до последней капли, делилась каждым своим страхом, а ты… Так выходит, это твоя блузка тогда лежала в его чемодане! Господи, я же сама лично купила ее тебе на день рождения в том бутике, ты что, забыла об этом?! Браво, друзья! Высший балл за вашу гениальную актерскую игру! У меня к вам обоим остался только один вопрос: за что вы так безжалостно, так нечеловечески жестоко со мной поступили?
Елена презрительно, почти театрально фыркнула. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Назара, который в это время трусливо, словно побитый пес, сверлил глазами грязный линолеум на полу, не смея поднять глаз на Марту. Елена выпрямила спину и холодно, с неприкрытой злостью заговорила:
— Хорошо, хочешь услышать горькую правду — тогда слушай внимательно. Назар на самом деле любит меня, а не тебя. Так было всегда, с самого начала вашего знакомства. Ты же всю свою никчемную жизнь была непробиваемой, скучной занудой. Сначала училась как проклятая, не видя белого света за своими книжками, потом с утра до глубокой ночи горела своей драгоценной, статусной работой. Это я, слышишь меня, я сама посоветовала ему закрутить с тобой этот выгодный роман и даже жениться! Все делалось исключительно ради того, чтобы ты, как влиятельная начальница, быстро продвинула его по карьерной лестнице в вашей престижной фирме. Ты же у нас такая большая умница и влиятельная особа со связями. А как только он бы крепко встал на ноги и получил должность — он бы все равно бросил тебя и ушел бы ко мне. Тебе все в этой жизни доставалось легко и просто, будто на серебряном блюдечке, пока я гнула спину на кухнях. Так что пришло время немного поделиться своим невероятным успехом с бедной, несчастной подругой!
— Боже мой… А я ведь всю жизнь считала тебя своей единственной родной сестрой, — убитым, совершенно бесцветным и опустошенным голосом прошептала Марта. Она смотрела на Елену широко распахнутыми от глубокого ужаса глазами, совершенно не узнавая в этой жестокой женщине того человека, с которым выросла и делила кусок хлеба. — Я никогда и ни в чем тебе не отказывала. Никогда не жалела для тебя ни своих последних денег, ни собственного драгоценного времени. Как ты вообще, имея сердце, могла пойти на такую низкую, грязную подлость?
Назар продолжал стоять молча, словно воды в рот набрав. Он старательно, до боли в шее избегал ее прямого взгляда, прячась за плечом своей новой возлюбленной. Марта больше не ждала от них никаких ответов или жалких оправданий. Она резко развернулась на каблуках, с огромной силой хлопнула старой входной дверью, отрезая прошлое, и навсегда, без всякого сожаления, ушла из их отравленной жизни.
В тот же день, вернувшись в свой пустой офис, она решительным почерком написала официальное заявление на имя генерального директора о своем немедленном переводе во львовский филиал их компании. Она отчаянно стремилась оказаться как можно дальше от этого удушливого, пропитанного ложью Киева, от болезненных, токсичных воспоминаний, от этого грязного, двойного предательства людей, которых считала самыми близкими.
Ровно через месяц Марта сидела в своем новом, просторном и светлом кабинете. Из его больших окон открывался роскошный, вдохновляющий вид на старинную архитектуру львовской Ратуши. Вдруг в тяжелую дубовую дверь тихо, но уверенно постучали. На пороге стоял местный приветливый кадровик, а рядом с ним… тепло и искренне улыбался Сашка.
— Маргарита Васильевна, позвольте вас на минутку отвлечь от дел. Знакомьтесь: это Александр Павлович, наш новый руководитель отдела продаж. Он тоже совсем недавно перевелся в наш филиал из столицы, решил сменить обстановку, — официально, но с очень теплой, дружелюбной улыбкой отрапортовал кадровик.
— Я знаю, — мягко и очень тихо, почти шепотом ответила Марта, не в силах оторвать сияющего, полного надежды взгляда от Сашки. — Он не только блестящий, незаменимый специалист, но и удивительно замечательный, невероятно надежный человек.
Они продолжали стоять друг напротив друга, искренне, без всяких масок и недомолвок улыбаясь. И в это короткое, но такое важное мгновение оба совершенно точно, всем сердцем чувствовали: вся перенесенная ими тяжелая боль и предательства навсегда остались в прошлом. А впереди их ждет совсем новое, чистое и по-настоящему светлое начало.