— Я от тебя ухожу.
Муж торопливо собирал вещи, безжалостно запихивая их в большой дорожный чемодан. Лиза невольно поморщилась: ещё вчера вечером она старательно гладила эти рубашки, заботливо разглаживая каждую складочку, чтобы её муж выглядел в офисе безупречно.
Она растерянно покачала головой, пытаясь отогнать эти нелепые бытовые мысли. Нашла о чём думать в такой момент!
— Антон, но как же так? — воскликнула она, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. — Что вдруг случилось?
— Вдруг? — рявкнул муж, резко обернувшись к ней. — Нет, дорогая моя, вовсе не вдруг. Всё случилось гораздо раньше.
— Я ничего не понимаю, — заплакала Лиза, бессильно опускаясь на кухонный стул. — У нас же всё было хорошо. Мы с тобой даже не ссорились в последнее время! Я же всё для тебя делала…
Антон подошёл к жене и холодно, с какой-то чужой надменностью посмотрел ей прямо в глаза.
— Неужели ты и правда ничего не понимаешь?
— Нет, — покачала головой девушка. — Ты можешь нормально объяснить, что вообще происходит?
— Мне нужен наследник. А ты — бесплодна, — произнёс он по слогам, отчеканивая каждое слово, и со злостью дёрнул молнию на чемодане.
— Это неправда, — прошептала Лиза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она схватилась рукой за край стола. — Врачи же говорят, что со мной всё в порядке. У меня отличные анализы. А вот ты почему-то категорически отказываешься пройти обследование…
— Значит, ты меня во всём обвиняешь?! — сорвался на крик муж. — Так вот, знай: у меня тоже всё прекрасно! И очень скоро я стану отцом.
— Что? — Лиза побледнела так, что, казалось, вот-вот потеряет сознание. — У тебя будет ребёнок… от другой женщины?
— Именно так, — с неприкрытой гордостью бросил он, расправляя плечи. — И она, в отличие от тебя, родит мне сына.
— Убирайся, — едва слышно прошептала девушка, указывая рукой на дверь. — И чтобы я тебя больше никогда в жизни не видела.
— С огромным удовольствием! — Антон презрительно швырнул ключи от квартиры на стол. Они резко звякнули, словно ставя окончательную точку в их пятилетнем браке. — За остальными вещами я заеду позже. Надеюсь, ты позволишь их забрать из твоей квартиры?
Он нарочно, с ядовитой интонацией, выделил слово «твоей», стараясь уколоть Лизу ещё больнее. Подхватив чемодан, он вышел в коридор и так громко хлопнул входной дверью, что в серванте жалобно задребезжала посуда.
В квартире воцарилась зловещая, тяжёлая тишина, давившая на виски. Было слышно только, как монотонно капает вода из неисправного крана на кухне — кап, кап, кап. Лиза уже несколько месяцев просила Антона его починить. Муж постоянно отмахивался, обещал, что вот-вот на выходных всё сделает, но так и не довёл дело до конца. Впрочем, как и всё остальное в их совместной жизни.
С Антоном они поженились пять лет назад. Познакомились банально — на работе, в столичной торговой компании «УкрПромТрейд». Он тогда только устроился туда менеджером по продажам. Своего жилья в Киеве у видного парня не было, ютился в съёмной комнатушке у какой-то сварливой бабки на Троещине.
Сам Антон приехал покорять столицу из небольшого посёлка на Черниговщине. Поступил в университет, по вечерам подрабатывал то курьером, то грузчиком. А после получения диплома начал искать «тёплое местечко» в офисе: сначала одна фирма, потом другая, пока не осел в их компании.
Лиза (полное имя — Елизавета Коваленко) тоже была родом из провинции, из живописного села на Житомирщине. Но ей, можно сказать, повезло чуть больше. В Киеве, в старой, но крепкой и уютной сталинке на Соломенке, жила двоюродная сестра её мамы. Женщина была намного старше, бездетная, и уже давно похоронила своего мужа.
Так что когда Лиза окончила школу, мать написала тёте Вере длинное и трогательное письмо. Просила приютить дочь хотя бы на первое время, пока та будет поступать в столичный институт. Тётя Вера не отказала, но сразу выдвинула жёсткие условия.
— Никаких поздних возвращений домой, — строго сказала она с порога, поправляя очки. — Никаких шумных компаний или друзей в моей квартире. И готовить, Лиза, ты будешь себе отдельно. Моя кухня — мои правила.
Девушка была согласна на всё, лишь бы только не жить в студенческом общежитии, о кошмарах которого слышала немало историй. Сначала тётя Вера и правда относилась к племяннице очень придирчиво, контролируя каждый её шаг.
Однако Лиза отличалась удивительно добрым и чутким нравом. Она не спорила, а просто всегда старалась помочь: без напоминаний мыла пол, вытирала пыль с многочисленных книжных полок, натирала до блеска окна перед Пасхой, послушно выносила мусор.
Постепенно ледяное сердце тёти Веры оттаяло. Она изменила своё отношение к девушке и начала готовить ужины на двоих. Пожилая женщина видела, что Лиза прилежно учится, да ещё и умудряется подрабатывать — разносит почту в свободное от пар время, чтобы иметь собственные карманные деньги.
Уже через год тётя и племянница жили душа в душу. Суровая родственница даже начала ласково называть Лизу «доченькой» и немного ревновала, когда та на праздники уезжала к родителям в село.
А родители никогда не отпускали Лизу в Киев с пустыми руками. Они всегда передавали большие сумки с щедрыми гостинцами: ароматное малиновое варенье, хрустящие солёные огурчики в банках, маринованные лесные грибы, сушёные яблоки на узвар и, конечно же, знаменитое домашнее сало с мясной прослойкой.
Тётя Вера картинно возмущалась:
— Лиза, ну зачем они это тащат автобусом? Можно подумать, у нас в Киеве на рынках или в супермаркетах ничего нет!
Но при этом сама с огромным удовольствием хрустела деревенским огурчиком, тонко нарезала сало и нахваливала рассыпчатую картошечку, которую Лиза привозила с родительского огорода.
Как и обещала, девушка всегда возвращалась домой вовремя. Близких подруг у неё почти не было. Исключение составляла только одна — Кристина, с которой они потом вместе работали. Кристина была коренной киевлянкой, всегда одевалась стильно, следила за трендами в Instagram и взяла над скромной Лизой своеобразное шефство, пытаясь научить её «столичной жизни».
Лиза, откровенно говоря, была совсем не современной. Она не наращивала ресницы, не делала салонных укладок, а лишь заплетала свои густые русые волосы в длинную красивую косу, которой втайне очень гордилась. Конечно, на фоне Лизы яркая и самоуверенная Кристина выглядела чрезвычайно эффектно. С ней постоянно знакомились парни, покупали ей кофе, а на «серую мышку» Лизу никто даже не смотрел.
Тётя Вера иногда даже ругала её за такую скромность:
— Тебе бы на свидания бегать, по кафе сидеть, пока молодая! А ты со мной, старой, все вечера за книжками проводишь.
Лиза только искренне смеялась, обнимая свою пожилую родственницу.
— Успеется ещё, тётя Вера! Вот закончу институт, получу хорошую специальность, встану на ноги, а уже потом и о кавалерах буду думать.
Тётя Вера с досадой махала рукой, но в душе очень радовалась. Ей было приятно, что рядом растёт такая порядочная девушка, которая думает о своём будущем.
Здоровье у тёти Веры было слабым. Женщина страдала от высокого артериального давления. Каждое утро и вечер она послушно принимала лекарства, но если на улице резко менялась погода — начинались сильные головные боли. Тогда она целыми днями лежала, не имея сил даже подняться с постели.
Однажды, вернувшись из института раньше обычного, Лиза замерла от ужаса. Тётя Вера лежала на полу в гостиной, едва дыша. Девушка мгновенно бросилась к телефону и вызвала скорую помощь, которая, к счастью, приехала на удивление быстро.
— Очень хорошо, девушка, что вы вовремя вернулись домой и сразу нас вызвали, — серьёзно сказал врач, снимая медицинские перчатки. — У вашей родственницы инсульт. Но нам удалось зафиксировать его на начальной стадии. Сейчас самое главное — чтобы она строго соблюдала все мои рекомендации. И, конечно же, нужен абсолютный покой.