— Речь, возможно, первое время будет немного невнятной, так что не пугайтесь, — продолжил врач скорой, доставая бланк рецепта. — Сейчас я выпишу лекарства, которые она должна принимать строго по графику. А вы за этим проследите.
— Доктор, огромное вам спасибо, — Лиза стояла у стены, и её била мелкая нервная дрожь. Казалось, комната качается перед глазами.
— Может, дать вам успокоительное? — мягко предложил медик, заметив её состояние.
— Нет-нет, не беспокойтесь, — девушка замахала руками, пытаясь взять себя в руки. — Со мной всё будет в порядке.
Врач внимательно посмотрел на Лизу и тепло улыбнулся. Ему понравилась эта искренняя, неподдельная тревога за пожилую родственницу. «Побольше бы таких заботливых внуков или племянников, — мелькнула у него мысль. — А то некоторые только и мечтают, как бы поскорее завладеть киевскими квадратными метрами, совсем не думая о живых людях».
Проводив бригаду скорой помощи, Лиза на цыпочках зашла в комнату. Тётя Вера лежала на своей кровати и тихо сопела. Девушка осторожно поправила одеяло и уже хотела незаметно выйти, но, услышав шорох, оглянулась. Тётя Вера открыла глаза и невнятно, растягивая слова, прошептала:
— Лиза… подойди ко мне.
— Что, тётя Вера? Тебе водички? — не поняла девушка, склоняясь над кроватью.
Тогда пожилая женщина слабо поманила её пальцем и глазами указала на стул. Лиза присела, затаив дыхание.
— Срочно… пригласи ко мне нотариуса, — с невероятным усилием выговорила женщина.
— Нотариуса? Сейчас? — переспросила Лиза, моргая. Тётя Вера только моргнула в знак согласия и добавила, что номер Алексея Ивановича есть в её старой записной книжке на тумбочке.
На следующий день пожилой женщине стало немного лучше. Она даже смогла проглотить несколько ложек лёгкого куриного бульона, которым Лиза терпеливо кормила её с ложечки. А ещё через несколько дней к ним заглянул тот самый знакомый нотариус. Лиза понятия не имела, что происходило за закрытой дверью спальни и о чём так долго разговаривали Алексей Иванович с Верой Матвеевной. Она лишь проводила юриста в прихожую, когда тот закончил свои дела, и молча закрыла за ним дверь.
С тех пор на хрупкие плечи Елизаветы свалились абсолютно все домашние хлопоты. Возвращаясь из национального университета после тяжёлых лекций, она сразу бежала на рынок, готовила диетические блюда, убирала, стирала и гладила. Тётя Вера понемногу восстанавливалась. Она уже могла самостоятельно, без посторонней помощи, передвигаться по квартире, но сил хватало разве что на то, чтобы дойти до кухни и снова упасть в своё любимое кресло. Как бы тяжело ни приходилось Лизе, она ни разу не пожаловалась. Для неё самым важным было то, что тётя Вера жива.
Постепенно они даже начали выходить на улицу, чтобы подышать свежим воздухом в сквере неподалёку от их сталинки.
— Знаешь, Лизонька, я ведь всегда так мечтала о детях, — как-то поделилась с ней Вера Матвеевна, опираясь на трость. — Но, видно, не суждено. Мой муж, Николай Петрович, прошёл всю Вторую мировую… Восстанавливал разрушенные мосты через Днепр и Десну. Бывало, зимой стоял по пояс в ледяной воде. После этого здоровье и подорвал. Понял, что никогда не сможет стать отцом.
Она тяжело опустилась на деревянную скамейку, подставив лицо солнечным лучам.
— Сколько раз он сам предлагал мне развестись! Говорил: иди к другому, стань матерью, не губи свою жизнь. Но как я могла предать мужа, которого любила больше всего на свете? Так и жили мы с ним: только друг для друга. А на старости лет Бог смилостивился и послал мне тебя, мою добрую девочку.
К сожалению, покой длился недолго. Перед самой защитой Лизиного диплома тётя Вера снова попала в Александровскую клиническую больницу. Ночью давление подскочило до критической отметки. Весь день защиты Лиза не находила себе места — она даже не помнила, как докладывала перед комиссией и как отвечала на вопросы. Все её мысли были там, в реанимации. Едва получив оценку, она помчалась в больницу, где в холодном коридоре ей сухо сообщили: Вера Матвеевна умерла сегодня на рассвете.
Домой Лиза шла, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза. Некоторые прохожие осуждающе качали головами, думая, что молодая девушка навеселе, но Лизе было всё равно. Она потеряла человека, который стал для неё второй матерью.
После тихих похорон, перебирая документы в квартире, Лиза нашла завещание. В нём чёрным по белому было написано: Елизавета Коваленко становится единственной владелицей этой уютной квартиры на Соломенке. Вот о чём тётя Вера тогда шепталась с нотариусом!
Именно в этот период уязвимости и одиночества на горизонте появился Антон. Лиза и сама не понимала, чем могла привлечь такого видного парня, по которому вздыхала половина офиса. А он неожиданно начал ухаживать именно за «серой мышкой», приносил кофе, сочувствовал её утрате и очень быстро сделал предложение.
Настоящей свадьбы не было. Они просто подали заявление в районный ЗАГС, расписались в тесной душной комнате под формальные поздравления регистраторши и поехали домой.
— Лизок, ну зачем нам устраивать пафосное торжество и выбрасывать деньги на ветер? — убеждал её Антон, обнимая за плечи. — Лучше мы эти деньги сэкономим и купим большую, современную квартиру в новостройке!
— Антон, но у нас же есть отличное жильё, — искренне удивлялась Лиза. — Зачем нам ещё одно?
— Я не хочу жить в этой старой советской коробке! Лучше купить новую, где я тоже буду полноправным хозяином.
— Так ты и так здесь хозяин! — смеялась девушка, не видя подвоха.
— Это не то, — мрачнел он. — Вот продадим эту квартиру, добавим мои сбережения и купим общее жильё.
Лиза только пожимала плечами, не соглашаясь продавать память о тёте Вере. Правда, за пять лет их совместной жизни Антон так и не накопил на мифическую новую квартиру. То ему захотелось взять в кредит престижную иномарку, то он вкладывал деньги в сомнительные биткоины. А вот в ремонт их сталинки или в новую мебель он почему-то вкладываться категорически не желал.
На следующее утро после того, как Антон хлопнул дверью и бросил Лизу, она пришла на работу. Едва успела включить рабочий компьютер, как её вызвали к коммерческому директору, Артёму Сергеевичу Макаренко. Кстати, он был давним приятелем её мужа.
Лиза зашла в роскошный кабинет и остановилась у двери. Артём сидел, вальяжно развалившись в кожаном кресле, и увлечённо играл в какую-то игру на своём дорогом ноутбуке. Увидев девушку, он неохотно оторвался от экрана и жестом указал на стул.
— Понимаете, Елизавета Павловна… — официально и холодно начал он. — В связи с производственной необходимостью мы вынуждены сократить вашу должность маркетолога. Разумеется, согласно трудовому законодательству, мы должны были бы предупредить вас за два месяца и предложить другую вакансию… Но, к сожалению, — Артём картинно развёл руками, — все вакантные должности в компании заняты. Думаю, мы с вами договоримся по-хорошему: вы пишете заявление по собственному желанию.
Он нагло смотрел на Лизу, смакуя свою власть.
— Тебя Антон попросил меня уволить, да? — тихо, но твёрдо спросила девушка.
— Елизавета Павловна! — притворно возмутился Макаренко. — Здесь решения принимаю только я! Это сделано исключительно для оптимизации штата.
— Да неужели? — Лиза горько усмехнулась. — А не ты ли, Артём, на нашем новогоднем корпоративе делал мне крайне непристойные намёки? Обещал должность начальника отдела, если я буду более «сговорчивой»? А теперь, когда я отказала, да ещё и мой муж-предатель тебя попросил, я вдруг стала ненужной?
— Разговор окончен! — резко оборвал её Макаренко, покраснев от ярости. — Расчёт получите в бухгалтерии. Я уже распорядился.
— Какой же ты подлец, — Лиза с отвращением посмотрела на мужчину и с силой закрыла за собой дверь кабинета.
Она шла домой по улицам Киева, и её душили слёзы. Лиза никогда и никому не делала ничего плохого. Почему же другие поступают с ней так подло и жестоко?
Теперь нужно было срочно искать новую работу. Она купила в киоске газету с вакансиями. Первое же объявление, которое бросилось ей в глаза, звучало так: «Срочно требуется няня для двух мальчиков (4 и 6 лет). Обязательное требование: наличие педагогического образования». Дальше шёл номер телефона. Лиза вздохнула: педагогического образования у неё не было, как и опыта работы с детьми в большом городе. Эта вакансия ей точно не светила.
Перелистав все страницы и не найдя ничего приличного, Лиза решила обратиться к своей подруге Кристине. Та работала в крупной столичной строительной корпорации и, возможно, могла бы помочь с трудоустройством. Раньше они встречались довольно часто. Кристина приходила к ним с Антоном в гости по выходным, пила вино, нахваливала Лизину стряпню. Она всегда говорила, что Лизе невероятно повезло с мужем. Сама же Кристина была незамужней, хотя и имела толпы поклонников. Все они хотели весело проводить с ней время, а вот вести под венец не спешили.
Правда, последние несколько месяцев подруга перестала бывать у них дома, на телефонные звонки отвечала неохотно, ссылаясь на страшную занятость, а потом и вовсе начала их игнорировать. Так что Лиза решила поехать к ней лично.
В субботу утром она приехала в элитный жилой комплекс на Позняках, где Кристина снимала квартиру. Поднялась на нужный этаж, нажала кнопку звонка. За дверью было тихо. Она позвонила ещё раз и наконец услышала звук замка.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла Кристина в лёгком шёлковом пеньюаре. А сквозь тонкое кружево отчётливо виднелся немаленький округлившийся живот.
— Лиза?! — Кристина смотрела на подругу растерянно и даже испуганно. Она нервно запахнула пеньюар на груди. — Что ты здесь делаешь?
— Мы так и будем на пороге разговаривать? — сухо спросила Лиза, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Позволишь войти?
— Извини, но сейчас я не могу тебя пригласить…
— Дорогая, кто там пришёл? — вдруг раздался из глубины коридора до боли знакомый голос.
В прихожую вышел Антон. Он был одет в мужской махровый халат и сонно тёр глаза. Увидев в дверях законную жену, он окаменел, лишь растерянно переводя взгляд с Лизы на Кристину.
Лиза не сказала им ни слова. В горле пересохло. Она резко развернулась и, не дожидаясь лифта, быстро сбежала по лестнице вниз.
Её душили рыдания, но плакать посреди улицы она считала неприличным. Найдя в ближайшем сквере тихую скамейку под старым каштаном, она рухнула на неё и дала волю слезам. Ей было невыносимо больно. Потерять в один день и мужа, и единственную подругу… А самое страшное — осознавать, что все эти месяцы они смеялись над ней за её спиной.
Она даже не услышала, как рядом на скамейку присела пожилая женщина в цветастом платке. Старушка ласково, по-матерински погладила Лизу по плечу.
— Знаешь, дочка, — спокойным, глубоким голосом произнесла пожилая женщина, — никто в этом мире не стоит твоих слёз. А тот, кто действительно стоит, никогда не заставит тебя плакать.
Она, словно маленькой девочке, протянула Лизе мятную конфету. Девушка машинально взяла леденец и, вытирая мокрое лицо, горько вздохнула:
— Меня муж бросил… Ушёл к моей лучшей подруге.
— Ситуация, конечно, паскудная, — кивнула женщина. — Но и убиваться из-за такого болвана не стоит. Знаешь, во времена моей молодости пели одну очень мудрую песенку. Сейчас вспомню…
Она прищурилась и тихо, с тёплой улыбкой, процитировала:
— Если к другому уходит невеста, то ещё неизвестно, кому повезло! Так же и с мужьями, поверь старому опыту.
Старушка поднялась со скамейки и медленно пошла по аллее.
— Спасибо вам! — крикнула ей вслед Лиза. Пожилая женщина лишь махнула рукой, растворяясь в толпе прохожих.
В понедельник утром Лиза решительно отправилась в районный ЗАГС и подала заявление на развод. А вечером, вернувшись в свою тихую квартиру на Соломенке, собрала все вещи Антона, которые он не забрал. Она аккуратно упаковала их в большие чёрные пакеты и поставила у входной двери, чтобы в ближайшие дни просто оставить их под дверью её бывшей подруги. Больше с Антоном её в этой жизни ничего не связывало.