Нина Фёдоровна решила откровенно поговорить с дочерью, как только представится удобный случай. И долго ждать не пришлось. На следующий вечер, когда отец, устав за день по хозяйству, уже отправился спать, они сидели в Лизиной комнате в полумраке и тихо разговаривали о своём, о женском. Лиза с ностальгией расспрашивала мать о собственном детстве, какой она была, сильно ли капризничала.
Нина Фёдоровна с удовольствием погрузилась в воспоминания, рассказывая о Лизиных забавных детских проделках, а потом, как бы между прочим, совсем будничным тоном спросила:
— Дочка, а отчество-то какое у ребёночка будет в свидетельстве о рождении?
— Максимович… или Максимовна, — на автомате выпалила Лиза и в ту же секунду с ужасом прикусила губу, поняв, что непоправимо проговорилась.
Нина Фёдоровна замерла, пристально посмотрела в глаза дочери и прямо, без всяких предисловий, спросила:
— А сам Максим знает, что это его родной ребёнок?
Лиза бессильно закрыла лицо руками, тяжело, судорожно вздохнула и сквозь слёзы рассказала матери всё. Как той ночью Максим спутал её со своей покойной женой, как её собственная тайная любовь не позволила ей уйти, и как утром он ничего не помнил.
— Лиза, Господи, ну как же так можно! — всплеснула руками мать, качая головой. — Ты же должна была ему во всём признаться утром! Это неправильно, дочка. Он имеет полное право знать, что ты носишь под сердцем его ребёнка!
— Нет, мама, ни за что! — твёрдо, почти с отчаянием ответила Лиза, вытирая слёзы. — Максим Григорьевич — необыкновенно порядочный и ответственный человек. Если бы он узнал правду, то стопроцентно предложил бы мне остаться в его доме, возможно, даже женился бы, чтобы вместе воспитывать общего ребёнка. Но… всё это было бы исключительно из чувства долга, а не по любви. Понимаешь? А я так жить не смогу. С каждым днём я бы любила его всё сильнее, получая взамен лишь холодную вежливость и боль. Нас объединял бы только ребёнок, а в глазах Максима я навсегда осталась бы всего лишь няней. Только теперь уже для троих детей.
— Ну, не знаю, доченька, — горько вздохнула мать, гладя её по плечу. — Смотри, как бы потом хуже не было. А вдруг у вас со временем всё бы и сложилось?
— Это совершенно невозможно, — Лиза крепко обняла мать. — Я же видела его глаза той ночью. Он до сих пор преданно и горячо любит свою жену. Зато скоро у меня появится мой собственный малыш, о котором я так долго мечтала!
— Ой, не знаю, Лиза… — снова повторила мать.
— Мамочка, у меня к тебе одна огромная просьба. Умоляю тебя, никому никогда не говори о том, что я тебе только что рассказала. Даже папе! Обещаешь? — Лиза умоляюще посмотрела на неё.
— Хорошо, обещаю, — вынужденно улыбнулась Нина Фёдоровна, хотя сердце её было не на месте.
Лиза часто созванивалась с Анной Петровной. Женщины подолгу разговаривали, и экономка в подробностях рассказывала о том, что происходит в их киевском доме. Новая няня, Полина Викторовна, прекрасно обращалась с мальчиками, помогала Саше делать сложные уроки для гимназии, читала Пашеньке сказки, но… детям с ней было откровенно скучно. В силу своего почтенного возраста няня не принимала никакого участия в их шумных играх на улице, как это делала Лиза. Она лишь стояла в стороне со скрещёнными руками и внимательно следила, чтобы малыши не испачкались и не упали.
А Максим совсем осунулся и загрустил. Он перестал приезжать домой на обед, а вечером, наскоро поужинав, сразу запирался в своём кабинете. А ещё Анна Петровна шёпотом поведала удивительную новость: он убрал со своего рабочего стола ту самую фотографию Натальи в серебряной рамке. Из его спальни она тоже исчезла. Теперь Анна Петровна и сама не знала, что думать. Зато когда мальчики в его присутствии начинали вспоминать Лизу и её весёлые выдумки, он искренне улыбался, и его усталые глаза заметно теплели.
Одним холодным ноябрьским утром Лиза поехала к столичному врачу на очередное плановое обследование, а свой мобильный телефон в спешке забыла дома на столе. Нина Фёдоровна как раз жарила на кухне котлеты, когда аппарат настойчиво зазвонил. На ярком дисплее высветилось: «Анна Петровна».
Сначала женщина не хотела отвечать на чужой звонок, но телефон звонил так долго и требовательно, что она, испугавшись, не случилось ли чего-то экстренного, вытерла руки и нажала на зелёную кнопку.
— Лизонька! Ну чего же ты так долго не берёшь трубку? Я уже волноваться начала! — голос Анны Петровны и правда звучал крайне встревоженно.
— Это не Лиза, а её мама, — сухо, но вежливо ответила Нина Фёдоровна.
— Ой, добрый день! А с Лизой всё хорошо? — мгновенно забеспокоилась Анна Петровна.
— Да, всё нормально, — немного смягчилась Нина Фёдоровна. — Она поехала в Киев, в клинику, а телефон дома забыла.
— Надеюсь, она с мужем поехала? А то сейчас на трассе так скользко… — вздохнула собеседница.
— С каким ещё мужем? — не поняла Нина Фёдоровна.
— Ну… с мужем, — уже неуверенно произнесла Анна Петровна. — Точнее, с отцом ребёнка.
— А вы разве не знаете, кто отец Лизиного ребёнка? — искренне удивилась Нина Фёдоровна. — Лиза же говорила, что вы стали очень близки, когда она жила в вашем доме.
— Откуда же мне знать? — опешила Анна. — Лиза мне ничего о нём не рассказывала, только плакала. Я так, грешным делом, предполагала, что это её бывший муж… Антон, кажется?
— Антон?! — рассмеялась Нина Фёдоровна. — Да нет, Лиза уже и думать о том предателе забыла!
— А кто тогда? — продолжала удивляться Анна Петровна. — Она же вроде больше ни с кем не встречалась в Киеве… Даже свои законные выходные старалась проводить у нас с детьми. Когда бы она успела?
— Да так это же ваш Максим! — не выдержав, на эмоциях выпалила Нина Фёдоровна и в ту же секунду с ужасом прикусила язык, осознав, ЧТО именно она только что ляпнула.
— Как… Максим? — Анна Петровна на том конце провода, казалось, потеряла дар речи.
Поняв, что отступать уже некуда, Нина Фёдоровна обречённо затараторила:
— Вы только ничего такого не подумайте! Мы на него совсем не в обиде! Даже огромное человеческое спасибо хотели бы ему сказать за внука!
— Я ничего не понимаю… — голос Анны Петровны дрожал от шока. — Я ничего такого за ними ни разу не замечала!
— Лиза мне призналась, что это вышло совершенно случайно, ночью… — и Нина Фёдоровна, уже не имея сил сдерживаться, поведала собеседнице всё, что тайком рассказала ей дочь.
— Боже мой… Так вот оно что! Значит, это была правда! — громко ахнула пожилая женщина. — А я ведь тогда, старая дура, даже не обратила внимания на слова Максима! Он же утром ходил сам не свой и говорил, что женщина, которая ему ночью привиделась, была такая нежная и тёплая-тёплая… Что же теперь делать?! — она вдруг громко всхлипнула.
— Я вам ничего не говорила! — не на шутку испугалась Нина Фёдоровна. — Я же Лизе клялась, что сохраню её тайну до конца дней! Но вот же, не удержалась, язык без костей, и проболталась! Но только вам! Больше никому! Даже мой муж ни сном ни духом не ведает!
— Надо немедленно всё рассказать Максиму! — решительно, по-боевому заявила Анна Петровна.
— Нет! Даже не думайте! — не менее решительно и строго отрезала Нина Фёдоровна. — Лиза этого не переживёт. Она не хочет брака из жалости. Мы сами вырастим этого ребёнка в деревне, и нам от вас ни денег, ни помощи не нужно!
Нина Фёдоровна резко нажала отбой и схватилась за сердце.
Прошло несколько дней. Лиза сидела на кухне и помогала маме чистить картошку на ужин, когда услышала знакомый, мощный шум двигателя большой машины, которая остановилась прямо у их забора.
— Мама, кажется, к нам кто-то приехал, — она удивлённо посмотрела на Нину Фёдоровну.
— Да не выдумывай. Кто к нам может приехать под вечер? Тебе показалось, — нервно замахала руками мать, отводя взгляд.
— Пойду всё-таки посмотрю в окно, — Лиза тяжело поднялась с табурета.
Но не успела она сделать и шага, как входная дверь с треском распахнулась, и в комнату, словно два маленьких урагана, влетели Саша и Паша. Следом за ними, вытирая слёзы радости, вошла Анна Петровна.
— Лиза!!! — дети с визгом бросились к ней, обхватив её за ноги. — Мы по тебе так сильно-сильно скучали!!!
Девушка стояла посреди кухни с ножом в руке, моргая глазами и не веря в реальность происходящего.
— Лизонька, девочка моя золотая, — Анна Петровна подошла и крепко обняла её, не сдерживая рыданий. — Я тоже по тебе страшно скучала…
Мальчишки уже обнимались с бабушкой Ниной, наперебой рассказывая ей, что приехали за своей Лизой и сейчас заберут её обратно в Киев, в свой большой дом.
— Как это — заберёте Лизу? — притворно удивилась Нина Фёдоровна. — Да кто же её с вами отпустит?
— Эй, давай, проходи, чего ты там мнёшься на пороге? — вдруг раздался из сеней басовитый голос Павла Ефимовича.
Дверь снова открылась. В дом вошёл улыбающийся Павел Ефимович, а следом за ним… Максим. Он был одет в строгое тёмное пальто, а в руках держал просто невероятных размеров букет белых роз. Мужчина остановился на пороге и молча, не отрываясь, смотрел на Лизу.
— А ну-ка, мальчики, пойдём в другую комнату! Куртки ваши снимем, а то у нас в доме натоплено, жарко, — Нина Фёдоровна мгновенно взяла детей за руки и повела их в гостиную.
За ней без лишних слов проследовала Анна Петровна, многозначительно, со слезами на глазах посмотрев на Максима.
— Ой, я же лопату во дворе забыл! — вдруг «спохватился» Павел Ефимович, хитро прищурившись. — Пойду уберу в сарайчик…
Подмигнув смущённой Лизе, он быстро вышел за дверь. Максим и Лиза остались на кухне совершенно одни. Мужчина медленно подошёл ближе и протянул ей роскошный букет. Лиза дрожащими руками взяла цветы и глубоко вдохнула их тонкий, нежный аромат, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Лиза… — его голос был хриплым от волнения. — Когда ты покинула наш дом, я наконец понял, насколько ты стала мне дорога. Я места себе не находил. Я страшно расстроился и злился, думая, что ты принадлежишь другому мужчине и даже ждёшь от него ребёнка. Ты даже не представляешь, каким я был счастливым… нет, я был на седьмом небе от счастья, когда вчера узнал от Анны Петровны всю правду! Когда узнал, что ты ждёшь ребёнка именно от меня, и что никакого другого мужчины в твоей жизни просто нет!
Он сделал ещё один шаг навстречу.
— Ты прости меня, что всё так нелепо, так дико произошло той ночью. Но поверь мне: я уже давно в своих снах видел только тебя. Я мечтал о тебе, хотел тебя обнять, но даже самому себе боялся признаться в том, что снова полюбил. Твой отец был прав тогда, после бани… Он сказал, что пришло время открыть своё сердце. Я открыл его, Лиза. И именно ты навсегда в нём поселилась. Только ты.
Максим неожиданно опустился перед ней на одно колено, прямо на деревянный пол деревенской кухни.
— Лиза… Я безмерно люблю тебя. Прошу тебя: стань моей женой.
Девушка смотрела на него, глотая слёзы, и вдруг громко ойкнула от неожиданности. Это малыш в её животе сильно, очень ощутимо толкнулся. Она рефлекторно схватилась за живот и счастливо, сквозь слёзы рассмеялась.
— Ну вот… Видишь, даже малыш обеими руками поддерживает своего папу.
Потом она посмотрела Максиму прямо в глаза, положила ладонь на его щёку и тихо, но уверенно произнесла:
— Я прощаю тебя. — Она сделала паузу, улыбнулась и добавила: — И я согласна выйти за тебя замуж.
В ту же секунду на кухню с весёлым гомоном вбежали дети, окружив отца и Лизу.
— Ты теперь всегда будешь с нами жить? — с надеждой спросили они, глядя на неё снизу вверх.
— Да, мои родные, — подтвердила Лиза, обнимая их. — Теперь я всегда-всегда буду рядом с вами.
— Ура-а-а! — запрыгали мальчики. — Бабушка Нина! Петровна! Вы слышали?! — обратились они к женщинам, которые стояли на пороге комнаты и растроганно вытирали платочками мокрые от слёз глаза. — Лиза теперь наша!
Маленький Паша подошёл к Лизе и очень осторожно, с любопытством погладил её большой живот.
— А у тебя точно там маленький ребёночек родится? Животик у тебя ну о-о-очень большой! Может, ты лучше нам настоящего слоника родишь?
Все взрослые в доме просто взорвались искренним, счастливым смехом.
Нина Фёдоровна радостно засуетилась, накрывая на праздничный стол, а Анна Петровна охотно взялась ей помогать. Максим крепко обнял Лизу за плечи и прошептал ей на ухо:
— Надеюсь, что у нас появится красавица-дочка, которая будет очень похожа на свою чудесную маму. Ведь два прекрасных сына у нас с тобой уже есть, правда? — он внимательно посмотрел на неё.
— Правда, — совершенно серьёзно ответила Лиза. — У нас самые лучшие в мире сыновья, и я их обожаю.
Прошло несколько месяцев. В большом киевском доме Соколовских царила радостная, праздничная суета. Все с нетерпением ждали приезда Лизы с младенцем из частного роддома, куда с самого утра уехал взволнованный Максим.
Накануне из деревни приехали Нина Фёдоровна и Павел Ефимович. Они оба буквально допытывались у Анны Петровны, кто же у них родился: долгожданный внук или внучка?
— Да не знаю я! Говорю же вам! — отмахивалась от них женщина, нарезая салаты. — Мне Максим тоже ничего конкретного по телефону не сказал! Позвонил, прокричал в трубку, что всё прошло замечательно, Лизонька чувствует себя прекрасно, с малышом всё в порядке… и добавил хитрым голосом, что дома нас всех ждёт грандиозный сюрприз!
Наконец к крыльцу подъехал чёрный автомобиль. Из машины первым вышел невероятно гордый Максим, держа на руках конверт с младенцем, перевязанный яркой голубой лентой. Все родные мгновенно окружили счастливого отца и с непередаваемым умилением смотрели на малыша, который сладко спал, забавно причмокивая крошечными губками.
— Ой, на тебя, Максим, очень похож! — шёпотом, чтобы не разбудить мальчика, произнесла Нина Фёдоровна.
— Как назвать мальчишку решили? — спросил Павел Ефимович, нежно касаясь пальцем маленькой щёчки внука.
— Мы с Лизой решили, что назовём его Николенькой. В честь моего деда, — с гордостью ответил Максим.
— Кстати, а где же наша Лиза? — вдруг спохватились женщины, оглядываясь на машину.
— Я здесь, — раздался нежный голос.
На пороге дома стояла Лиза, которая только что вышла из машины. Она тоже держала на руках кружевной конверт с ребёнком… только он был перевязан красивой розовой лентой.
— Так у вас что… двойня?! — все просто остолбенели от неожиданности, переводя взгляд с голубого конверта на розовый и обратно.
— Мальчик и девочка! Королевская двойня! — рассмеялся Максим, обнимая жену свободной рукой.
— Ну, дочка… вот ты и даёшь! — торжествовал дедушка Павел, вытирая скупую мужскую слезу. — Сразу нам и внука, и внучку подарила! Вот это ювелирная работа!
Теперь все родственники плотным кольцом окружили Лизу, разглядывая крошечную девочку.
— Доченька — вылитая мама! — расплакалась от счастья Нина Фёдоровна.
— Наверное, Екатериной назовёте? — предположил Павел Ефимович, вспоминая их старые семейные имена.
— Нет, папа, — очень тихо, но уверенно ответила Лиза, взглянув на Анну Петровну и Максима. — Я решила назвать нашу дочку Наташенькой.
Все в абсолютном, поражённом изумлении замолчали. Анна Петровна тихо вскрикнула и закрыла лицо руками, плача от невыразимой благодарности. Максим вздрогнул, повернулся к Лизе и с безграничной любовью и благоговением посмотрел ей в глаза.
— Спасибо тебе, любимая моя, — прошептал он, целуя её в висок. — Спасибо за то, что ты наполнила мою изуродованную жизнь таким огромным светом и радостью. Спасибо за этих маленьких ангелов, которых ты мне только что подарила. И безмерно спасибо за ту бескорыстную материнскую любовь, которую ты каждый день даришь нашим старшим сыновьям.
Лиза с нежностью посмотрела на своего законного мужа и счастливо положила голову ему на надёжное плечо.
Когда-то, очень давно, в своей прошлой, тёмной жизни, она горько плакала и тайком мечтала родить хотя бы одного-единственного ребёнка. А сейчас у неё было целых четверо: три замечательных сыночка и маленькая красавица-дочка. А ещё — рядом с ней стоял любимый, самый лучший на свете мужчина.
И теперь она точно знала, что значит быть абсолютно, безоговорочно счастливой.