Лиза решила серьёзно поговорить с мальчиками уже на следующий день. Дождавшись, когда Саша вернётся из гимназии, она накормила их вкусным обедом, и они все вместе поднялись на второй этаж в просторную детскую. Усадив мальчиков за их маленький столик, она присела рядом и, собираясь с духом, ласково сказала:
— Вы у меня уже совсем большие, взрослые мальчики. Поэтому я хочу поговорить с вами серьёзно, как со взрослыми мужчинами.
Она с невероятной, щемящей нежностью посмотрела на братьев, которые отложили свои игрушки и внимательно слушали.
— Хочу сообщить вам, что очень скоро у вас появится новая няня.
— У нас будет две няни одновременно? Для меня и для Паши? — нахмурил светлые бровки Саша.
— Нет, мой хороший, у вас будет одна няня. Но не я, а совсем другая, чужая тётя.
— А ты куда денешься? — бесхитростно и немного испуганно спросил маленький Паша, моргая глазками.
— Так получилось, что я скоро должна буду покинуть вас и вернуться к себе домой.
Лиза с болью смотрела на мальчиков, внимательно следя за их реакцией.
— Ты исчезнешь навсегда, как наша мама? — вдруг громко всхлипнул Саша, и его подбородок задрожал. — Ты тоже станешь недосягаемой звёздочкой на небе?
Глядя на старшего брата, Пашенька тоже не выдержал и горько, навзрыд заплакал, растирая кулачками слёзы по пухлым щёчкам.
— Ну что вы, мои хорошие, что вы такое говорите! — Лиза мгновенно бросилась к ним и крепко обняла обоих, прижимая к своей груди. — Конечно же, нет! Никуда я не исчезну. Просто… просто у меня появится своё маленькое дитя, и я должна буду заботиться о нём, потому что оно будет совсем беспомощным.
Мальчики мгновенно перестали плакать и с огромным удивлением уставились на Лизин живот.
— Но я всегда-всегда буду любить вас обоих! И даже буду приезжать к вам в гости, — успокаивала она братьев, сама едва сдерживая слёзы, предательски подступавшие к горлу.
— Ты будешь приезжать к нам со своим ребёнком? — уже с любопытством, вытирая мокрые щёки, спросил Саша.
— Да, — горячо подтвердила Лиза. — И мы все вместе будем играть во дворе, как и раньше. Не сразу, конечно, а когда малыш немного подрастёт и научится ходить.
— Ого, это же так долго ждать, — тяжело вздохнул Саша, представляя себе целую вечность.
— Но ведь вы тоже очень быстро выросли! Вот ты, Сашенька, уже в школу ходишь, уроки делаешь. Совсем скоро и Пашенька станет школьником.
Она ласково погладила мальчиков по головам.
— А может, и вы когда-нибудь к нам в гости приедете? Договорились?
— Здорово! — снова обрадовались дети, чья грусть быстро сменилась детским любопытством. — Мы будем ездить друг к другу в гости!
Ровно через две недели Лиза стояла в большом мраморном холле, одетая в своё осеннее пальто, и прощалась с людьми, которые за это время стали ей ближе родных. Саша и Пашенька снова плакали. Они крепко обнимали свою любимую няню Лизу за ноги, а она, присев на корточки, вытирала им слёзы и раз за разом приговаривала:
— Не плачьте, мои хорошие казаки. Я вас очень-очень люблю и всегда буду любить.
Но мальчики всё равно не могли успокоиться, всё крепче прижимаясь к ней, словно боялись отпустить.
— Мы с вами очень скоро увидимся, — пообещала она мальчикам, мысленно дав себе нерушимое слово, что обязательно будет находить время и навещать этих детей, к которым прикипела всем сердцем.
Новая няня, Полина Викторовна, ласково обняла мальчиков за плечи и мягко повела их наверх, в детскую комнату. Лизе эта женщина тоже сразу понравилась: добрая, спокойная, с мудрыми глазами. У неё самой было двое внуков, правда, они жили очень далеко, в Канаде, и она по ним страшно скучала. Так что Лиза была уверена: эта женщина точно не обидит Сашу и Павлика. На лестнице дети остановились, помахали Лизе ручками и послали несколько воздушных поцелуев.
— Кажется, Полина Викторовна пришлась мальчикам по душе, — Анна Петровна с надеждой посмотрела на лестницу, обращаясь к Лизе.
— Да, — тихо согласилась та. — Она хороший человек. Я за них спокойна.
— Лизонька… как же я буду по тебе скучать! — Анна Петровна вдруг не выдержала, горько заплакала и крепко обняла девушку.
Лиза тоже расплакалась. Она невероятно привязалась к этой пожилой женщине, которая в первый день показалась ей такой излишне строгой и холодной.
— Я по вам тоже буду страшно скучать. Но мы же будем часто созваниваться! У вас ведь есть мой номер телефона?
— Береги себя, девочка моя родная. И малыша своего береги, — Анна Петровна аккуратно, с трепетом погладила Лизу по уже заметному животику.
Из двери своего кабинета вышел Максим Григорьевич и медленно подошёл к Лизе. Анна Петровна деликатно отступила в сторону и ушла на кухню, оставив их наедине. Он протянул девушке пухлый белый конверт.
— Это ваша зарплата за последний месяц. Ну и премия… так сказать, за вашу безупречную работу и огромное сердце.
Он смотрел Лизе прямо в глаза и мысленно снова безжалостно корил себя за то, что из-за собственной слепоты и глупости упустил её.
Она тоже смотрела на него, остро понимая, как сильно ей будет его не хватать. Ведь она давно и безнадёжно была влюблена в этого сильного, но израненного мужчину. Она старательно скрывала эту любовь даже от самой себя, прекрасно осознавая, что не имеет ни единого шанса завоевать его сердце, которое навсегда, как ей казалось, отдано другой женщине. Её любовь была совершенно безмолвной. От этого Лизе было нестерпимо больно, но в то же время она была безмерно благодарна судьбе за то, что хотя бы сейчас носит под сердцем частичку этого любимого мужчины.
— До свидания, Елизавета Павловна… Хотя нет. Лиза. Просто Лиза, — вдруг поправился он, и его голос дрогнул.
Он вспомнил её первую просьбу при знакомстве. Максим неожиданно взял её руку и крепко, горячо задержал в своей.
— Спасибо вам за моих сыновей. И за то, что вы всех нас снова вернули к нормальной жизни.
Лиза хотела что-то ответить, но не смогла. У неё перехватило дыхание, в горле встал колючий ком. Она резко отвернулась, забрала руку и направилась к двери, чтобы Максим Григорьевич не увидел её горячих слёз, которые уже лились по щекам.
Верный Кирилл довёз её до самой сталинки на Соломенке, как всегда молча помог донести тяжёлые вещи до двери квартиры и вежливо попрощался. Лиза осталась совершенно одна в пустой, гулкой квартире. Только теперь, закрыв за собой дверь, она могла дать полную волю своим чувствам и рыдать в голос, сколько захочется.
Сдав очередные плановые анализы в столичной клинике и пройдя УЗИ, Лиза решила сразу поехать на Житомирщину, к родителям. Они ещё ничего не знали о её беременности, и скрывать это дальше было невозможно.
Увидев дочь на пороге родного дома среди недели, Нина Фёдоровна мгновенно всполошилась, вытирая руки о фартук.
— Лиза, Боже мой, что-то случилось?! Ты же к нам никогда среди недели не приезжала! Что с работой?
— Успокойся, мама, всё чудесно, — мягко улыбнулась дочь, снимая куртку. — Просто я по вам очень-очень соскучилась, вот и решила приехать в отпуск.
— А как же ребятишки киевские? С кем они там остались? — взволнованно спросила женщина, которая уже успела полюбить Сашу и Павлика.
— Они остались с Полиной Викторовной, своей новой няней.
— Ничего не понимаю… — нахмурилась Нина Фёдоровна, и в её глазах появилась тревога. — Тебя что, уволили?! Или ты сама ушла?
Лиза ничего не успела ответить. В комнату со двора вошёл отец и, увидев дочь, радостно остановился у порога.
— Дочка! Как это ты надумала к нам так внезапно приехать? А ну-ка, дай я тебя крепко обниму!
Он сделал широкий шаг вперёд, раскинув могучие руки, чтобы прижать к себе Лизу. Но она, инстинктивно отступив на шаг назад, выставила перед собой ладони, пытаясь уберечь уже немаленький, выпирающий из-под свитера живот от крепких отцовских объятий.
Павел Ефимович замер. Он опустил глаза, внимательно посмотрел на фигуру дочери и побледнел.
— Лиза… ты что, беременна? — ошеломлённо спросил он. — Лизонька, это правда?!
Нина Фёдоровна в полном изумлении всплеснула руками и прикрыла рот ладонью.
— Правда, папа. Правда, мама, — Лиза ласково погладила себя по животу. — Неужели так заметно?
— Ты что… ты снова сошлась с тем негодяем Антоном?! — осторожно, с ноткой ужаса в голосе спросила мать.
— С чего это ты такое взяла?! — искренне возмутилась Лиза, даже рассмеявшись от такого предположения. — Нет, конечно! Я о нём уже давно забыла, как о страшном сне.
— А тогда… кто же отец ребёнка? — смущённо спросила Нина Фёдоровна, переглядываясь с мужем.
— Мам, давайте потом об этом поговорим, хорошо? — остановила её девушка, чувствуя страшную усталость. — Я очень устала с дороги, меня в автобусе немного укачало. Хочу просто прилечь. Поясница что-то ноет.
— Чего ты заладила: «Кто отец, кто отец»? — вдруг добродушно передразнил жену Павел Ефимович, и его глаза засияли от радости. — Какая разница, кто он такой?! Главное, что у нас с тобой наконец будет родной внук или внучка! Слава Богу!
— Дочка, может, ты есть хочешь? — мгновенно переключилась на заботу Нина Фёдоровна. — Я сейчас быстренько борщик разогрею!
— Нет, мам, потом. Я всё-таки пойду прилягу.
Лиза прошла в свою старую комнату, упала на мягкую кровать и мгновенно, проваливаясь в глубокий сон, уснула. Она даже не почувствовала, как мать тихонько вошла и заботливо укрыла её тёплым пуховым одеялом.
Проснулась она, когда за окном уже было совсем темно. В гостиной тихо, вполголоса разговаривали родители, а с кухни доносился невероятно вкусный запах домашней еды. Лиза сладко потянулась и поняла, что страшно проголодалась.
— Садись, доченька, сейчас я тебе супчика свежего, горячего налью, — засуетилась Нина Фёдоровна, увидев, что дочь вышла из комнаты. — А ещё я твоих любимых оладушек напекла с яблоками!
Лиза с огромным удовольствием съела миску наваристого супа, запила пышные оладьи настоящим парным молоком, которое мама только что принесла от соседки, и довольно откинулась на спинку деревянного стула. Отец с матерью сидели напротив и не могли налюбоваться своей дочерью. Беременность её очень украшала: лицо стало мягче, а в глазах появился особый, внутренний свет.
— Ну, и кто у нас с бабушкой будет? Внук или внучка? Признавайся! — с улыбкой поинтересовался Павел Ефимович.
— Не знаю, папа, — Лиза снова погладила округлившийся живот. — Мне совершенно всё равно. Я даже на УЗИ в клинике не стала спрашивать пол ребёнка. Пусть будет сюрприз. Кто родится — тот и будет наш, самый любимый.
— И то правда, — тепло улыбнулась Нина Фёдоровна. — Мы и мальчику, и девочке будем безмерно рады. Главное, чтобы ребёночек родился здоровым и крепким.
— Надо завтра на чердаке детскую кроватку поискать. Ту самую, деревянную, в которой ещё ты спала, — по-деловому озаботился Павел Ефимович, планируя работу.
— Папа, ну рано ещё кроватку доставать, я же только на экваторе! — рассмеялась Лиза.
— Ничего не рано! — нахмурил брови отец, изображая строгость. — Мне её ещё ошкурить надо, подремонтировать, лаком покрыть, чтобы как новая была! Кстати, мать, — обратился он к жене, — ты не помнишь, куда мы запрятали коробку с Лизиными детскими игрушками?
— Ой, не беспокойтесь об этом! — спохватилась Лиза. — Мне мой бывший шеф, Максим Григорьевич, выплатил такую щедрую премию при увольнении, что нам на всё хватит: и на новую кроватку, и на лучшие игрушки, и на коляску!
От внимательного взгляда матери не укрылось то, как мгновенно вспыхнули, засияли глаза Лизы, когда она произнесла имя Максима. Женщина почувствовала, что здесь кроется какая-то большая тайна.