Поиски длились днями и ночами, превращая жизнь в сплошной марафон отчаяния. Богдан поднял на уши весь город, подключил всех возможных знакомых, собственноручно расклеивал сотни объявлений на холодных осенних улицах. Но всё было напрасно. Ни единого следа. Ни одной зацепки, словно ребёнок просто растворился в воздухе.
Прошла самая тяжёлая, самая чёрная неделя в их жизни. Оксану вместе с малышом, который остался с ними и которого они успели назвать Артёмом, наконец выписали из больницы. Их возвращение домой было наполнено нестерпимой болью. Они переступили порог квартиры, где их ждали две собранные деревянные детские кроватки, где в шкафах аккуратно лежали два комплекта крошечной одежды. Но в их руках билось лишь одно маленькое сердце.
Эта трагедия нависла над их жизнью тяжёлым, удушающим грузом, отравляя воздух в доме. Каждый день, каждый час они замирали, ожидая телефонного звонка от следователя, ожидая хоть каких-то, пусть самых малых новостей. Но телефон хранил жестокое молчание.
Возвращение домой, каким бы тёплым и уютным он ни казался раньше, никак не смогло заглушить их боль. Напротив, родные стены теперь кричали о потере. Трагедия нависла над жизнью Богдана и Оксаны тяжёлым, невыносимым грузом, который давил на плечи ежеминутно. Каждый день они вздрагивали от любого телефонного звонка, бросались к трубке, замирая в ожидании новостей от следователей. Они отчаянно надеялись на чудо. Но ничего не происходило. Лишь пустые гудки и сухие, разочаровывающие ответы дежурных милиционеров.
Месяцы и годы шли своей неумолимой чередой. Менялись времена года за окном их киевской квартиры: снежные зимы таяли, превращаясь в цветущие вёсны, а жаркое лето неизменно уступало место дождливой осени. Однако уголовное дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Архивные папки с их фамилиями медленно покрывались серой пылью в кабинетах, а надежда, которая когда-то пылала ярким костром, постепенно превращалась в тлеющие угли. Говорят, что время лечит любые раны, но на самом деле оно лишь учит жить с этой нестерпимой болью, оставляя на сердце глубокие, уродливые шрамы.
И вот, совсем незаметно для них самих, словно один долгий и тяжёлый вздох, прошло восемнадцать лет.
Их Артём, тот самый мальчик, который остался с ними, вырос в замечательного, порядочного и удивительно сильного юношу. Он был гордостью родителей. Успешно окончив школу и блестяще сдав экзамены, он оказался перед выбором жизненного пути. И тогда Артём сделал шаг, ставший для всех полной неожиданностью: он категорически решил отложить поступление в престижный национальный университет. Парень заявил, что сначала хочет пройти срочную службу в армии, закалить свой характер в мужском коллективе и только потом, со свежей головой, понять, чего он на самом деле хочет от этой жизни.
На его проводы собралась вся большая семья. В квартире стояли ароматы домашних блюд, звучали разговоры, но атмосфера была пропитана лёгкой тревогой. За большим дубовым столом сидел и младший брат Миколка, которому на тот момент только исполнилось десять лет. Рождение второго ребёнка в своё время стало для Оксаны тем самым спасательным кругом, который помог ей хоть немного выбраться из чёрной пропасти глубокой депрессии. Однако тень прошлого, словно холодный сквозняк, всегда оставалась с ними, незримо присутствуя на каждом семейном празднике.
Миколка, живой и непоседливый, крутился рядом, стараясь быть полезным. Он помогал родителям готовиться к этому важному дню, носил тарелки с салатами и изо всех сил пытался развеселить маму своими шутками. Но ничто не могло развеять тоску, застывшую в глубине Оксаниных глаз. Артём видел эту боль и изо всех сил старался успокоить мать перед своим отъездом в учебный центр.
— Мама, ну перестань плакать, — мягко сказал он, обнимая её за дрожащие плечи и прижимая к себе. — Там нормально кормят, сейчас совсем не те времена. Всё будет хорошо, я же не на край света уезжаю! Ты даже соскучиться не успеешь.