— Максим, у нас серьезные проблемы, — резко, без всяких приветствий начал Вадим. — Сегодня в двадцать ноль-ноль телеканал «Киев-Столица» выпускает скандальный сюжет о твоей семье. Кто-то из бывшего персонала слил им информацию о массовом увольнении нянь. Теперь они лепят из тебя образ безответственного олигарха, который не может справиться с собственными детьми.
Максим почувствовал, как желудок сжимается в тугой узел.
— Что конкретно они говорят?
— Заголовок кричит: «Дети-демоны столичного застройщика выжили 17 нянь». Они записали интервью с тремя бывшими работницами, и те на камеру называют твоих сыновей опасными и эмоционально нестабильными.
Сквозь приоткрытую дверь кухни Максим видел Дарину. Она сидела на полу рядом с его сыновьями, и все они искренне смеялись над какой-то шуткой Богдана. Впервые за долгие месяцы его дети выглядели абсолютно счастливыми и спокойными.
— Вадим, мы можем заблокировать этот сюжет? Подключи все связи.
— Я уже пытаюсь, но шансов мало, анонсы крутят с самого утра. Максим, есть еще кое-что. Они пронюхали, что ты вчера нанял новую няню. Скорее всего, завтра журналисты возьмутся за нее.
Кровь в жилах Максима похолодела. Если медиа начнут травить Дарину, копаться в ее прошлом и уничтожать репутацию так же, как уничтожили частную жизнь его семьи, она точно сбежит. И тогда сердца его сыновей разобьются окончательно, на этот раз — навсегда.
— Я должен ее предупредить, — глухо сказал Максим и положил трубку.
Но когда он вернулся на кухню, сцена, которую он увидел, заставила его замереть на месте. Дарина вместе с тремя мальчиками увлеченно строила что-то из больших деревянных блоков конструктора. Братья, которые еще вчера дрались за каждую игрушку, сейчас слаженно сотрудничали, помогая друг другу.
— Смотри, папа! — радостно воскликнул Богдан. — Мы строим большой замок для мамы. Дарина говорит, что мама смотрит на нас с неба, и мы хотим сделать для нее что-то очень красивое.
Максим почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и быстро моргнул, чтобы их скрыть. Его сыновья не вспоминали Софию в светлом ключе с самого дня аварии. Воспоминания о ней вызывали у них только истерики или глухую агрессию.
— Это невероятно красивый замок, мальчики, — ответил Максим. Его голос предательски дрогнул.
Но Артем, удивительно чуткий к настроениям отца, вдруг помрачнел и поднял на него встревоженный взгляд.
— Папа, ты какой-то грустный. Это из-за Дарины? Она тоже от нас уйдет, как все остальные?
Максим посмотрел на девушку. В ее карих глазах читалась тревога. Он знал, что должен рассказать ей о новостях, но его сковывал животный страх, что после этого разговора она просто соберет вещи.
— Мальчики, — мягко вмешалась Дарина, почувствовав напряжение в воздухе. — А давайте вы пока достроите башню, а мы с вашим папой выйдем на минутку в гостиную и поговорим о взрослых делах?
Они прошли в просторную гостиную. Максим глубоко вдохнул, собираясь с духом.
— Дарина, я должен вам кое-что рассказать. Сегодня вечером один из центральных каналов покажет сюжет о моей семье. Они собираются выставить моих сыновей настоящими монстрами. И, зная наших журналистов, завтра они откроют охоту на вас.
Дарина молча слушала, пока Максим объяснял все риски для ее репутации и возможное давление со стороны прессы.
— Я пойму, если вы решите уйти прямо сейчас, — с горечью в голосе подытожил он. — Я не имею права осуждать вас за желание защитить себя. Но я хочу, чтобы вы знали: за одно утро вы сделали для моих детей больше, чем все специалисты за последние полгода.
Дарина долго молчала, обдумывая услышанное. Потом тихо спросила:
— Максим Викторович, можно один вопрос?
— Конечно.
— Вы сами верите в то, что ваши сыновья — монстры?
Максим даже отшатнулся от неожиданности.
— Конечно, нет! Они просто маленькие дети, которым нестерпимо больно без мамы.
— Тогда какая разница, что о них скажут чужие люди с экрана телевизора? — спокойно парировала Дарина. — Вы боитесь, что это повлияет на их школу или будущее? Или, может быть, это идеальный шанс показать им, что люди, которые их действительно любят, будут стоять за них горой, несмотря на все сплетни мира?
Она подошла к панорамному окну и посмотрела на осенний сад — то самое место, где София когда-то играла с малышами.
— Максим Викторович, меня осуждали всю мою жизнь, — ее голос стал тверже. — Детский дом, отсутствие поддержки, нехватка престижных дипломов. Люди смотрели на меня и решали, что я ничего не стою. Но нашлось несколько человек, которые увидели сквозь эти ярлыки и поверили в меня. И именно они изменили мою жизнь.