Она обернулась, и в ее глазах пылала решимость.
— Вашим сыновьям жизненно необходимо знать, что за них стоит бороться. Если я убегу, поджав хвост, после первой же угрозы, чему это их научит? Что они действительно «испорченные» и не заслуживают любви?
Сердце Максима сжалось от безмерного уважения к этой хрупкой, но такой сильной женщине.
— Значит, вы остаетесь?
— Я остаюсь, — твердо ответила она. — Но у меня есть одно безапелляционное условие.
— Любое.
— Когда этот сюжет выйдет в эфир, мы сядем и посмотрим его все вместе. Как семья. И честно проговорим все, что там скажут.
Максим кивнул, хотя внутри все обрывалось от мысли, как мальчики отреагируют на телевизионную грязь о себе.
Остаток дня прошел так волшебно, как этот дом не помнил со времен до трагедии. Дарина обладала каким-то интуитивным, почти магическим пониманием потребностей каждого ребенка. Когда у Дениса случилась истерика из-за потерянной фигурки динозавра, Дарина не пыталась отвлечь его и не запрещала плакать. Она просто села рядом на пол, обняла его и гладила по спине, тихо повторяя, что это нормально — злиться, когда что-то идет не так.
Когда во время послеобеденной прогулки по саду проехал громкий грузовик, напомнивший Богдану звук той роковой аварии, малыш начал панически дрожать. Дарина подхватила его на руки и качала, напевая тихую украинскую колыбельную, пока его дыхание не выровнялось. А когда Артем все-таки решил устроить ей проверку на прочность и «случайно» опрокинул баночку с краской прямо на ее платье, Дарина только рассмеялась и сказала: «О, вижу, теперь мы оба художники-авангардисты. Может, нарисуем что-нибудь вместе?».
К вечеру мальчики ходили за ней, как преданные щенки. Они помогали ей готовить ужин, сами накрыли на стол и даже сложили игрушки без всяких напоминаний. Максим наблюдал за этим в немом восхищении. Гнев и страх, которые пожирали его детей месяцами, начали рассеиваться прямо на глазах.
— Дарина, — несмело дернул ее за рукав Артем после ужина. — А ты почитаешь нам сказку перед сном?
— Конечно, мой хороший. Какую хотите?
— Сказку про маму, которая ушла на небо, но все равно очень любит своих мальчиков, — прошептал Богдан.
Глаза Дарины наполнились слезами, но она мягко улыбнулась.
— Я знаю идеальную историю именно об этом.
Но перед сном их ждало испытание. В восемь вечера вся семья собралась на большом диване в гостиной. Максим затаил дыхание, когда на экране появилась заставка новостей.
— Сегодня в выпуске, — драматическим тоном начал ведущий. — Неуправляемые дети столичного магната Максима Терещенко выжили 17 нянь всего за полгода. Бывшие сотрудницы эксклюзивно для нашего канала рассказывают о жестокости, агрессии и эмоциональной нестабильности наследников многомиллионного состояния.
Мальчики растерянно смотрели, как их фотографии появляются на экране под кричащими титрами: «ПРОБЛЕМНЫЕ ДЕТИ» и «УГРОЗА ДЛЯ ОКРУЖАЮЩИХ».
— Папа, — дрожащим голосом спросил Денис. — Почему этот дядя говорит о нас такие плохие вещи?
На экране появилась первая бывшая няня. Ее лицо было искажено возмущением.
— Эти дети абсолютно дикие, — заявила она. — Они крушили дорогие вещи, отказывались слушаться и, казалось, получали садистское удовольствие от того, что доводят взрослых до слез. Я никогда в жизни не видела таких испорченных детей.
Лицо Артема сморщилось от боли.
— Мы правда такие ужасные, папа?
Прежде чем Максим успел что-то ответить, вмешалась Дарина.
— Мальчики, а знаете, что я вижу, когда смотрю на вас?
Тройняшки отрицательно покачали головами.
— Я вижу трех невероятно смелых маленьких мужчин, которые так сильно любят свою маму, что готовы воевать со всем миром, лишь бы защитить память о ней. Я вижу умных детей, которые проверяют новых людей, чтобы убедиться, можно ли им доверять. И я вижу огромные, добрые сердца, которые просто ждали правильного человека, чтобы начать исцеляться.
Тем временем по телевизору говорила вторая няня:
— Отец вечно пропадает на своих стройках. У этих детей нет ни дисциплины, ни режима. Им нужна помощь специалистов, а не очередная нянька.
Максим почувствовал, как внутри закипает ярость, его кулаки сжались. Но Дарина оставалась островком спокойствия.
— Эта тетя вообще ничего не знает! — возмущенно воскликнул Богдан, прижимаясь к отцу. — Папа нас очень любит!
— Ты совершенно прав, Бодя, — поддержала его Дарина. — Ваш папа любит вас так сильно, что работает день и ночь, чтобы обеспечить вам лучшую жизнь. А это очень и очень трудно, когда твое собственное сердце тоже разбито.
На экране появилась третья женщина, и ее слова ударили больнее всего.
— Эти дети сломаны навсегда. Никакая любовь и терпение не исправят того, что с ними не так. Семье Терещенко пора признать: эти мальчики уже никогда не будут нормальными.
Артем не выдержал и горько расплакался, пряча лицо в ладонях.
— Она думает, что мы сломаны… Что нас нельзя починить.
Дарина тут же пересела ближе и сгребла всех троих мальчиков в крепкие объятия.
— Послушайте меня внимательно, мои хорошие. Эта женщина ошибается. От первого до последнего слова. Вы не сломаны. Вы не испорчены. Вам просто больно. А это — совершенно разные вещи.
Она заглянула в глаза каждому из них.
— Горе — это не поломка, которую нужно «исправить». Это чувство, которое нужно прожить и уважать. Вы и не должны сейчас быть «нормальными» и веселыми. Вы имеете полное право скучать по маме, плакать и бояться. Именно так и работает настоящая любовь.
— Но та тетя сказала, что нам никто не поможет… — всхлипывал Денис.
— Эта тетя просто никогда не встречала меня, — тепло улыбнулась Дарина, вытирая ему слезы. — И она точно никогда не видела таких сильных и особенных мальчиков, как вы.
Максим смотрел на них с благоговением. Он не мог поверить, как мастерски Дарина превратила момент, который должен был стать катастрофой, в важнейший шаг к их исцелению.