Роман Тарасович, осознав глубокую мудрость этих слов, не только согласился, но и ввёл новые правила для всего университета. Технический персонал наконец получил повышение зарплат, доступ к бесплатным образовательным курсам и право голоса на общих собраниях профсоюза.
Церемония проходила в той же Большой физической аудитории, где Илья когда-то решил невозможное уравнение. Только на этот раз он стоял за трибуной в статусе уважаемого учёного, а Алина гордо стояла рядом. За окнами цвели киевские каштаны, наполняя аудиторию тёплым майским воздухом. В зале сидели не только преподаватели и студенты, но и вся смена университетских уборщиков — Илья настоял, чтобы для них выделили весь первый ряд.
Его речь была короткой, но чрезвычайно мощной.
— Год назад я стоял в этой самой комнате и решал задачу на доске. Но настоящая проблема, которая нуждалась в решении, была вовсе не математической. Она была человеческой. Она касалась того, как мы смотрим друг на друга. Как мы оцениваем людей. И как мы часто упускаем нечто необыкновенное в обычном, потому что слишком заняты тем, чтобы смотреть на других сверху вниз, вместо того чтобы смотреть им прямо в глаза.
Он посмотрел на Алину, которая изо всех сил старалась не расплакаться.
— Профессор Романова бросила мне вызов невозможным уравнением. Но взамен она дала мне нечто гораздо более ценное, чем любое математическое доказательство. Она дала мне смелость снова стать самим собой. А потом подарила нечто ещё более дорогое: понимание того, что быть просто собой — этого уже вполне достаточно.
Аудитория взорвалась аплодисментами, но Илья снова поднял руку, прося тишины.
— Есть ещё одна вещь. Профессор Романова. Год назад вы дали обещание. Да, это была шутка. Но обещание есть обещание.
Он неожиданно опустился на одно колено, доставая из кармана простое серебряное кольцо с маленьким бриллиантом, который поймал солнечный луч и вспыхнул, словно крошечная звезда.
— Я решил ваше уравнение. Оба варианта, если быть точным. Так что, Алина Марковна, вы выйдете за меня замуж? Не из-за глупого пари или шутки, а потому, что вы стали главной константой в каждом уравнении моей жизни.
Зал замер. Алина стояла неподвижно несколько секунд, а потом рассмеялась — тепло, нежно и исполненная абсолютного счастья.
— Да, — сказала она, потянув его за руку, чтобы он поднялся. — Да. Но у меня тоже есть условие. Ты должен научить меня тому второму решению. Мы ведь теперь равны, помнишь?
Когда их губы встретились, аудитория взорвалась такими овациями, которые, казалось, было слышно даже на Крещатике. Профессор Гавриленко, наблюдая за этим со своего места, наклонился к коллеге.
— Знаешь, за сорок лет преподавания я ещё никогда не видел, чтобы математика так объединяла людей.
Его коллега улыбнулся и кивнул:
— Возможно, потому что они на самом деле искали не «икс». Они искали «игрек». То, ради чего мы вообще всё это делаем. То, почему всё это имеет значение. Потому что гениальность без человечности — это действительно просто холодный свет.
Снаружи буйствовала столичная весна. Бывший уборщик, ставший выдающимся профессором, и бывшая «снежная королева», научившаяся быть живым человеком, шли по коридору, держась за руки. Они шагали в будущее, которое, подобно лучшим математическим уравнениям, было безупречно элегантным в своей простоте и абсолютно бесконечным в своём потенциале.