Трое спасённых мальчишек едва держались на ногах, прижимаясь друг к другу, чтобы хоть как-то сохранить крохи тепла. Ирина подошла ближе, вглядываясь в их побледневшие лица, пытаясь понять, нет ли у кого-то серьёзных травм.
— Живы? — едва слышно пробормотала она сквозь зубы, стучавшие от холода. — Как вы, ребята?
Старший мальчик, которому на вид было лет двенадцать, тяжело кашлял, выплёвывая остатки озёрной воды. Он посмотрел на Ирину глазами, полными такого глубокого испуга и одновременно безграничной благодарности, что у неё защемило сердце. Но сказать он ничего не мог — горло свело спазмом.
Самый младший тихо рыдал, закрыв лицо ладонями. Его тело содрогалось так сильно, будто его била сильная судорога. Второй мальчишка сидел прямо в снегу, ошеломлённый, пустым взглядом глядя перед собой и прижимая руку к ушибленному лбу.
Мужчина, который только что прибежал, мгновенно накинул на детей большое шерстяное одеяло. Он то и дело поворачивался к Ире, осыпая её градом благодарных восклицаний:
— Слава Богу! Вы вовремя успели! Я сам только услышал крик и сразу побежал. Этот малыш примчался к моему подъезду, кричит, что друзья тонут! Чудо, что вы здесь оказались!
Ирина едва заметно кивнула. Она чувствовала сильное головокружение — наверное, сказывались резкое переохлаждение и бешеное нервное напряжение. Мужчина тем временем расстегнул куртку, достал телефон и начал лихорадочно нажимать кнопки.
— Сейчас скорую вызову, полицию, ГСЧС! — торопливо сообщил он. — Вы что, здесь совсем одна гуляли?
— Да… просто шла мимо, — Ира с трудом выговаривала слова, губы окончательно онемели. — Увидела, что они провалились.
— Вы молодец, девушка, вы настоящая героиня! — искренне воскликнул незнакомец, дожидаясь ответа диспетчера.
Но Ирина совсем не чувствовала себя героиней. Она смотрела на этих мокрых, до смерти перепуганных детей и только сейчас начала осознавать, что минуту назад на кону была их жизнь. И, возможно, её собственная. Спасая их, она даже не успела подумать о том, насколько сильно рискует собой.
— Да, алло! Служба спасения? У нас тут на озере дети под лёд провалились! — мужчина отошёл чуть в сторону, чтобы лучше ловила связь, и начал быстро и сбивчиво объяснять ситуацию диспетчеру.
Ира снова перевела взгляд на мальчишек. Они немного притихли под тёплым одеялом, хотя и продолжали дрожать. В их глазах читалось невероятное облегчение, словно всё случившееся было лишь страшным сном, который внезапно оборвался пробуждением.
В ту же минуту со стороны дороги сбежала ещё одна женщина — в длинном пуховике. В руках она держала большой термос с горячим чаем. Очевидно, мужчина, когда бежал за одеялом, успел крикнуть кому-то из соседей. Началась суета. Женщина налила чай в крышку-чашку и дала каждому ребёнку сделать по глотку.
Ирине тоже настойчиво протянули горячий напиток. Горячая сладкая жидкость обожгла язык, но мгновенно принесла такое желанное, живительное тепло внутрь закоченевшего тела.
К тому времени со стороны проспекта уже послышались пронзительные сирены. За деревьями мелькнули синие и красные проблесковые маячки. На берег выбежали медики с чемоданчиками и спасатели ГСЧС в своей форме. Они мгновенно окружили спасённых, начали расстилать носилки, что-то напряжённо обсуждая по рациям.
Вокруг всё закрутилось в бешеном темпе: кто-то выяснял номера родителей мальчиков, кто-то записывал контактные данные Иры. На неё посыпались вопросы:
— Как вас зовут? Вы не ранены? С вами всё в порядке?
Она только растерянно кивала, не успевая до конца осознать всю реальность происходящего. В какой-то момент Ира поняла, что чьи-то заботливые руки накинули на неё ещё одно одеяло и предложили пройти в карету скорой помощи, чтобы хоть немного согреться.
Она села на небольшую кушетку в тёплом, ярко освещённом салоне скорой. К ней сразу подошёл молодой фельдшер.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, внимательно глядя ей в глаза и проверяя пульс на ледяном запястье.
— Кажется… всё нормально, — пробормотала Ира, щурясь от яркого света лампы.
— В любом случае вам нужно немедленно согреться и сменить мокрую одежду. Оставьте свои данные, чтобы мы могли с вами связаться, если возникнет необходимость.
Ирина назвала имя, фамилию, свой киевский адрес. Она слышала, как сильно дрожит её голос. Пальцы всё ещё не слушались, а в сознании вдруг начали роиться острые, как лезвия, мысли: «А что, если бы я не обернулась? А что, если бы я испугалась и не полезла на этот лёд? А вдруг лёд проломился бы подо мной?»
Она попыталась отмахнуться от этих видений. Всё же обошлось. Мальчики живы. Но вдруг, совершенно неожиданно для неё самой, на глаза навернулись горячие слёзы. Пережитого стресса оказалось слишком много, и когда адреналин наконец отступил, девушка разрыдалась тихим, обессиленным плачем.
Фельдшер спокойно положил руку ей на плечо:
— Тихо-тихо, всё уже позади. Вы сделали большое дело, слышите? Вы молодец!
Ира не успела ответить. Салон машины наполнили взволнованные голоса — медики занесли мальчика, который ударился головой. Ему требовалась срочная госпитализация для обследования, ведь подозревали сотрясение мозга.
Ирину вежливо попросили освободить место для ребёнка. Она послушно вышла на заснеженный тротуар. Девушка была бледна, её всё ещё немного знобило, но на ногах она держалась уже значительно увереннее.
— Вы как? — спросил один из спасателей. — Можете самостоятельно добраться домой?
Ира опустила взгляд на свои джинсы, покрытые грязными разводами от талой воды и ила.
— Да, я совсем недалеко живу, здесь, на массиве.
— Может, вас подвезти? — сочувственно улыбнулся он.
— Нет, спасибо, я дойду сама. Мне нужно пройтись.
Ей почему-то было жизненно важно сейчас побыть одной, чтобы перевести дух. Она ещё раз посмотрела на ребят, которых грузили в скорую. Они смотрели на неё сквозь приоткрытую дверцу — с благодарностью и страхом одновременно. Один из них крепко прижимал к груди одеяло, другой даже попытался слабо улыбнуться, прежде чем двери закрылись и машина с сиреной помчалась по проспекту.
Ирина тяжело вздохнула. Она понимала, что сегодня сделала что-то действительно важное, что-то переломное. Но в то же время интуиция подсказывала: это событие не пройдёт для неё бесследно.
Так и случилось. Домой она вернулась бледной, насквозь промокшей и совершенно измождённой. Ира жила в небольшой однокомнатной квартире, которую снимала после переезда в столицу.
Ей было всего двадцать четыре года. Не замужем, без детей. В прошлом году она окончила педагогический университет и переехала в Киев, чтобы начать самостоятельную жизнь. И хотя вакансий в престижных частных лицеях ей не досталось, она устроилась в обычную общеобразовательную школу в спальном районе.