Сегодня с самого раннего утра Юрко, с тяжёлым стоном поднявшись с жёсткой, давно продавленной кушетки, что ютилась в углу его полуразвалившегося барака, привычным шагом направился к своему любимому месту. Этот клочок земли он по праву считал своим личным «рабочим участком». Его нынешнее жилище, старый перекошенный барак, где он теперь коротал холодные ночи, находилось на самом краю гигантской городской свалки неподалёку от Подгорцев, что под Киевом. Из единственного уцелевшего окна, затянутого мутной плёнкой, можно было разглядеть бесконечные серые горы мусора, щедро перемешанные с обломками чужих жизней, разбитыми надеждами и забытыми вещами.
Каждое утро, когда столица только просыпалась, а над мусорными терриконами ещё висел густой туман, Юрко отправлялся туда в поисках чего-нибудь ценного. Он искренне, по-детски надеялся, что одна-единственная находка способна полностью перевернуть его искалеченную судьбу. Эта огромная свалка жила по своим суровым неписаным законам, и среди местных бездомных и охотников за металлоломом ходило немало невероятных легенд.
Люди шёпотом пересказывали друг другу истории о счастливчиках, которые якобы не раз натыкались на спрятанные в старых куртках пачки долларов, редкие золотые украшения, старинные монеты или другие ценные вещи. Всё это богатство кто-то когда-то по ошибке или в приступе отчаяния выбросил на свалку вместе с бытовыми отходами.
Эти байки, словно спасательный круг, подпитывали в Юрке неудержимую тягу к поиску. Они дарили иллюзорную надежду, что однажды и ему улыбнётся фортуна. Мысль о том, что какая-нибудь случайная находка может раз и навсегда вытащить его из нынешнего мрака, холода и безденежья, никак не отпускала мужчину. Стоя по колено в грязи, он часто представлял себе одну и ту же картину: вот он открывает чей-то выброшенный старый кожаный саквояж, а там — тугие пачки денег или фамильные драгоценности, которые чьи-то бестолковые наследники по ошибке приняли за дешёвую бижутерию и просто смели в ведро. В его измученном воображении это выглядело как выигрышный лотерейный билет, пропуск в новую, чистую жизнь, где есть горячий душ, свежий хлеб и чистая постель.
Но годы изнурительных поисков приносили лишь горькое разочарование. День за днём, месяц за месяцем он вытаскивал из грязных куч только безликие обломки чужого быта: щербатую посуду, сломанную советскую мебель, ржавые провода или одежду, протёртую до дыр и давно потерявшую всякую ценность. И всё же огонёк надежды в его душе упрямо не хотел гаснуть. У Юрка были свои заветные мечты, и он верил, что чёрная полоса не может длиться вечно. Он упорно убеждал себя, что удача непременно постучится и в его перекошенную дверь.
И вот одним хмурым осенним утром, когда Юрко, продрогшими до костей руками, снова рылся среди хлама, его взгляд вдруг зацепился за один весьма необычный предмет. Мужчина мгновенно замер. Прямо перед ним, словно насмехаясь над серой, грязной реальностью, лежал ярко-розовый детский чемоданчик. Он настолько контрастировал с окружающим гнильём и ржавчиной, что казался миражом.
Впервые за долгое время у Юрка громко ёкнуло сердце. Предмет выглядел крайне странно, как-то неестественно чисто и неуместно, будто его подбросили на эту гору мусора нарочно, буквально несколько часов назад. Мужчина осторожно, словно боясь спугнуть удачу, подошёл ближе. Он почувствовал, как его охватывает давно забытое волнение.
К тому моменту, как его грязные пальцы коснулись гладкого пластика розового чемоданчика, перед глазами Юрка вдруг промелькнуло всё его прошлое. Жизнь, которая походила на сплошную свалку ещё задолго до того, как он в действительности оказался на улице. Эта горькая часть его существования началась не здесь, а в детском доме на окраине Белой Церкви, где он вырос. Там каждый новый день был настоящим испытанием на прочность.
От природы слабое здоровье, постоянные издевательства и жестокие насмешки со стороны более сильных воспитанников делали его детство серым и тягостным. К тому же у него никогда не было настоящих друзей. Это острое, ноющее чувство абсолютного одиночества порой казалось просто невыносимым — словно тебя заперли в пустой комнате без окон.
Но даже в таких нечеловеческих условиях маленький Юрко сумел найти для себя утешение. Книги и учёба стали его надёжным убежищем, порталом в другой, справедливый мир. Он с бешеным упорством занимался самообразованием, жадно проглатывая любую литературу, которая попадалась ему в руки в старой библиотеке интерната. Когда Юрко немного подрос, он смог поступить на вечерние курсы в Киевский профессиональный строительный лицей. Именно там, среди запаха свежей стружки и машинного масла, он впервые почувствовал, что может найти себя и обрести важную жизненную опору.
К моменту выпуска из интерната парень уже отлично освоил профессию плотника, и эта квалификация стала его первым уверенным шагом к заветной самостоятельности. А вскоре судьба неожиданно широко ему улыбнулась. По государственной программе для детей-сирот Юрку выделили собственную квартиру. Пусть это была крошечная «однушка» в старой панельке на столичной Борщаговке, но она была его собственной!