Старенький пригородный автобус, натужно чихнув выхлопными газами в морозный воздух, тяжело остановился у площади перед большим железнодорожным вокзалом. Двери со скрипом распахнулись, впуская внутрь шумные звуки утреннего города. Вера осторожно помогала матери спуститься по крутым ступенькам, одновременно стараясь не выпустить из рук две тяжёлые дорожные сумки.
Мария Ивановна же крепко, до побелевших костяшек на пальцах, держала пластиковую переноску с кошкой. Она прижимала её к груди так, словно это был единственный якорь, удерживавший её от того, чтобы не расплакаться прямо здесь, на глазах у сотен чужих людей.
— Мама, осторожно, здесь ступеньки очень скользкие, всё во льду, — встревоженно сказала Вера, крепко поддерживая старушку под локоть.
— Да вижу я, доченька, вижу… — тихо пробормотала Мария Ивановна, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе.
На вокзальной площади бурлила настоящая людская река, к которой Мария Ивановна совсем не привыкла. Вокруг стояла безумная суета. Кто-то громко спорил с кассиршей у окошка справочной службы. Студенты с рюкзаками спешили на свои электрички, на ходу попивая горячий кофе из бумажных стаканчиков. Между пассажирами с огромными чемоданами сновали продавцы свежей выпечки, предлагая горячие пирожки. В этой бесконечной, равнодушной круговерти Мария Ивановна вдруг почувствовала себя такой маленькой, беззащитной и совершенно чужой. Город давил на неё своим бетоном и шумом.
— Нам к четвёртой платформе, — громко сказала Вера, перекрывая шум вокзала и вглядываясь в большое электронное табло расписания. — Наш скоростной поезд на Киев будет уже через десять минут. Пойдём, мама, надо поспешить, чтобы спокойно занять свои места.
Они медленно двинулись вдоль длинного перрона. Пластиковая переноска в ослабевших руках Марии Ивановны слегка качнулась, и изнутри послышался жалобный, испуганный звук.
— Потерпи, Мусенька, моя милая, уже совсем скоро приедем… — ласково прошептала женщина, наклоняясь и поправляя пластиковую защёлку на решётчатой дверце.
И именно в эту секунду произошло непоправимое. Из громкоговорителя раздался резкий металлический голос, объявлявший прибытие поезда. Толпа на перроне мгновенно зашевелилась. Какой-то высокий, грузный мужчина в тёмной куртке, разговаривавший по телефону и мчавшийся навстречу, не заметил старушку. Он с силой, грубо толкнул Марию Ивановну в плечо.
Женщина пошатнулась, не удержала равновесия, и переноска с глухим стуком выпала из её рук прямо на заледенелый асфальт. От резкого удара хлипкая пластиковая защёлка треснула и отлетела в сторону, дверца распахнулась. Муся, обезумевшая от грохота толпы, холода и стресса, молнией выскочила наружу.
— Мусю! Боже мой, Мусю! — отчаянно вскрикнула Мария Ивановна, инстинктивно бросаясь за любимицей.
Но животное, прижав уши, серой тенью метнулось между ног десятков пассажиров и через миг растворилось в толпе, исчезнув за углом багажного отделения.
— Мама, стой! Тебе нельзя бегать, у тебя давление! Я сама её найду! — закричала Вера, бросая тяжёлые сумки прямо посреди перрона и стремглав кидаясь вдогонку за кошкой.
Мария Ивановна замерла на месте, словно вросла в холодный бетон. Она с ужасом и полным оцепенением смотрела на пустую переноску с оторванной дверцей, сиротливо лежавшую у её ног. Мир вокруг неё просто перестал существовать.
— Ну как же так? Господи, как же так? Как же я без неё жить буду? — беззвучно шевелила губами старушка. По её морщинистым щекам покатились крупные, горькие слёзы отчаяния.
В этот момент к платформе, взметая вихрь снега и морозной пыли, тяжело подкатил их поезд на Киев. Зашипели тормоза, с грохотом распахнулись двери вагонов, люди хлынули на посадку. Но для Марии Ивановны этого поезда не существовало. Всё, что сейчас имело хоть какое-то значение в её жизни, — это найти свою пушистую спасительницу. Она не могла сделать и шага. Её натруженные руки мелко и безостановочно дрожали, а взгляд растерянно метался по заснеженному перрону, пытаясь выхватить из серой массы хотя бы след полосатой шерсти.
Вера вернулась через несколько минут. Её лицо раскраснелось от бега, она тяжело дышала, а в глазах стоял страх.
— Я… я не нашла её! — выпалила дочь, в отчаянии озираясь по сторонам. — Она будто сквозь землю провалилась! Мама, наш поезд стоит всего пять минут! Заходи в вагон, я останусь и буду искать дальше, а потом приеду следующим!
— Нет! — вдруг ледяным, не терпящим возражений тоном отрезала Мария Ивановна. Она крепче опёрлась на свою деревянную палку. — Никуда я не поеду! Мы её здесь одну не оставим! Она же пропадёт от холода!
Они вдвоём медленно пошли вдоль длинного здания вокзала. Вера, едва сдерживая слёзы, подходила к прохожим.
— Извините! Вы не видели здесь только что полосатую кошку? С белым пятнышком на носу? Она очень напугана! — умоляюще спрашивала она у людей.
Но городская жизнь была безжалостна в своей скорости. Люди лишь равнодушно пожимали плечами, кто-то отворачивался, пряча лицо в воротник, а какой-то мужчина с сигаретой бросил: «Попробуйте поискать за теми старыми складами, там полно всяких бродячих котов».
Мария Ивановна, собрав все остатки своих старческих сил, заковыляла к тем самым тёмным углам, где могла спрятаться её перепуганная девочка.
— Мусю! Мусенька! Иди к маме, иди ко мне, родная! — звала она дрожащим голосом. С каждым её шагом отчаяние накатывало всё сильнее, сдавливая грудь так, что становилось трудно дышать.
— Мамочка, ну не плачь, прошу, у тебя же сердце… Мы обязательно её найдём! — пыталась успокоить её Вера, хотя в её собственном голосе звенела полная растерянность.
