Артем молча развернулся и направился к парковке, Ирина семенила следом. В его голове нещадно шумело. Он смотрел на ее прямую спину, на эту знакомую изящную походку и ловил себя на мысли, что совсем не узнает женщину, с которой прожил под одной крышей столько счастливых лет.
Сев в холодный салон автомобиля, Ирина долго молчала. Она нервно теребила кожаный ремешок своей дорогой сумочки, не решаясь поднять взгляд.
— Помнишь Костю? — наконец тихо, почти шепотом произнесла она.
— Какого еще Костю? — Артем раздраженно нахмурился.
— Моего брата.
Артем замер. Младший брат Ирины, Константин, трагически погиб десять лет назад в страшной аварии на трассе под Львовом. В их семье об этом почти не говорили — это была слишком болезненная, не залеченная временем тема, которая сразу вызывала у Ирины слезы. При чем тут вообще покойный Костя?
— Мой племянник… Он жив, — выдавила из себя Ирина, и по ее щекам покатились слезы, смывая идеальный макияж.
Артем ошеломленно, моргая, смотрел на жену. Весь его праведный гнев и ревность вдруг куда-то испарились, уступив место абсолютному шоку.
— Что ты такое говоришь? Мы же все знали, мы хоронили… Нам сказали, что сын Кости тоже погиб в той машине.
— Я тоже так думала все эти десять лет… — Ирина до боли сжала пальцы в кулаки. — Но три месяца назад мне на личный номер позвонила какая-то женщина. Сказала, что тогда, в ту страшную ночь, она работала медсестрой в реанимации областной больницы. Малыша тогда успели спасти. Он был в очень тяжелом состоянии, но выжил.
— А потом? Что было потом? — Артем подался вперед, не веря собственным ушам.
Она отрывисто, тяжело вздохнула, пытаясь справиться с рыданиями.
— Его незаконно усыновили. Какие-то очень богатые люди. Подделали все медицинские документы, выдали справку о смерти, а настоящие бумаги… Настоящие документы каким-то образом оказались у этого Зборовского. И теперь он требует деньги за любую информацию.
— Это шантаж?! — Артем почувствовал, как внутри все леденеет от ужаса. Значит, не было никакого любовника. Был лишь безжалостный, циничный хищник, который пил кровь из его жены.
— Да, — прошептала Ирина, закрывая лицо ладонями. — Он угрожает уничтожить все доказательства. Говорит, что если я не буду платить, он сожжет оригиналы метрик. И без них мы никогда в жизни не найдем мальчика.
— Почему ты молчала?! — Артем резко взял ее за заледеневшие руки, пытаясь согреть. — Почему ты не пришла ко мне? Почему не рассказала?!
— Я до смерти боялась, Артем… — ее голос сорвался в истерику. — Зборовский предупредил: если я хоть словом обмолвлюсь мужу или пойду в полицию, он сразу все уничтожит. У него везде свои люди. И тогда… тогда я навсегда потеряю Костиного сына. Это единственная ниточка!
— А при чем тут эти рестораны, бутики, дорогие спа-салоны?! — Артем обвел рукой сияющую вывеску «Элизиума».
— Это его больные условия. Он заставляет меня ходить в эти пафосные места, покупать дорогие вещи. Говорит, что так он «проверяет мою платежеспособность» и мою готовность безоговорочно подчиняться его правилам. Это как психологическая игра, он ломает меня…
— Но ведь это чистой воды мошенничество! Психологический террор! — Артем от ярости с силой ударил ладонью по рулю. Автомобильный сигнал коротко и глухо пискнул. — Сколько еще можно кормить этого подонка?!
— А если он не врет?! — в глазах Ирины снова вспыхнуло отчаяние. — Если мой родной племянник действительно жив, я обязана его найти! Слышишь, обязана! Это последнее, что я могу сделать в память о Косте…
— И сколько еще он будет тебя доить? Два миллиона за три месяца, Ира! Это же полное безумие! Мы остались без копейки!
— Он обещал передать мне все документы через неделю. Клялся, что сегодняшний перевод — это последний платеж.
— И ты ему веришь? — Артем развернулся к жене всем корпусом. — Он каждый раз говорит «последний», а потом придумывает новые больные условия. Пойми, шантажисты никогда не останавливаются. Это никогда не закончится, пока он не вытянет из нас все, вместе с квартирой!
— Что же мне тогда делать?! — Ирина бессильно откинулась на спинку сиденья. — Я не могу просто так отступить… Не могу бросить поиски.
Артем смотрел на свою жену. Такую беззащитную сейчас, такую разбитую и потерянную. Все его недавние подозрения, вся эта слепая ревность вдруг показались ему такими мелкими и ничтожными перед лицом ее настоящего, глубокого горя. Она месяцами несла этот груз одна, съедая себя изнутри.
— Мы пойдем в полицию, — твердо и спокойно сказал он. — Завтра же утром.
— Нет! Он же все уничтожит!
— Ира, послушай меня очень внимательно, — Артем крепко взял ее за плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Если твой племянник действительно жив, его можно найти законным путем. Есть официальные базы данных, есть частные детективы, адвокаты. А если это просто циничное мошенничество — этого выродка нужно остановить и посадить за решетку.
— Я так боюсь… — прошептала она. — Боюсь, что своими руками уничтожу единственный шанс.
— А я боюсь потерять тебя, понимаешь? — Артем нежно притянул ее к себе и крепко обнял. — Ты же совсем измучилась, похудела, ночами не спишь, сидишь на успокоительных. Этот ад должен прекратиться.
— Прости меня… — Ирина уткнулась мокрым лицом ему в плечо. — За эту ужасную ложь, за украденные деньги на машину. Я просто не знала, как правильно поступить. Я запуталась.
— Мы со всем справимся. Вместе. Только пообещай: больше никаких тайн между нами, хорошо?
В этот самый момент телефон в сумочке Ирины коротко звякнул. Она вздрогнула, словно от удара током, и достала аппарат. Ее лицо снова стало белым.
— Он здесь… в ресторане, — ее голос сорвался на сдавленный шепот. — Пишет, что если я не вернусь за столик через пять минут, сделка отменяется навсегда, и все документы пойдут в шредер…
— Отлично, — Артем решительно открыл дверь машины, и в салон ворвался холодный ночной воздух. — Значит, мы поговорим с этим господином прямо сейчас.
— Стой! — Ирина в ужасе вцепилась в его куртку. — Ты не понимаешь, он очень влиятельный человек в городе! У него связи!
— Тем лучше. Значит, ему есть что терять, — Артем был непреклонен, его глаза холодно блеснули. — Где именно он сидит?
— За дальним столиком, в самом углу у окна… В сером костюме, — Ирина говорила почти неслышно. — Но давай не сегодня, прошу! Давай поедем домой и все обдумаем!
— Нет. Хватит бегать и прятаться. Хватит бояться. Пошли.
Он властно взял жену за руку. Ее тонкие пальцы были холодны как лед. Они вместе направились обратно к ярко освещенным дверям «Элизиума».