Оксана не знала, что делать. Она провела несколько бессонных ночей в рыданиях. А через несколько недель узнала, что беременна от Назара. Она решила не подвергать своего еще не родившегося ребенка публичному позору и грязным сплетням. Девушка хотела молча дождаться Назара в отпуск, чтобы рассказать ему всё лично, глядя в глаза. Но судьба нанесла ей еще один, роковой удар.
На седьмом месяце ее беременности в их старом многоквартирном доме на Подоле случился страшный пожар из-за короткого замыкания изношенной проводки. Оксана с матерью едва успели выскочить на улицу посреди ночи в одних ночных сорочках. Они потеряли абсолютно всё — крышу над головой, вещи, документы, мизерные сбережения.
Узнав об этой трагедии, Ольга Николаевна действовала молниеносно. Чиновница появилась на пепелище и лицемерно, перед камерами местных новостей, предложила «помощь пострадавшим». Она быстро организовала им «временный» переезд к старенькой, полуслепой тетке в глухую деревню на Житомирщине. Фактически, пользуясь их беспомощным состоянием, она просто выгнала беременную Оксану из столицы, чтобы та больше никогда не маячила перед глазами и не портила ее идеальную картину мира.
Именно там, в холодной деревенской хатке, вскоре у Оксаны родился сын. Она назвала его Назаром — в честь своей единственной, настоящей любви. Но на этом беды не закончились. Тетка внезапно умерла от сердечного приступа, а мать Оксаны, Мария Петровна, не выдержав всех этих потрясений, слегла с тяжелым инсультом.
Оксане приходилось бороться с тотальной, сокрушительной бедностью в одиночку. Она не могла работать, потому что на руках были младенец и парализованная мать. К тому моменту, когда Назар увидел ее на вокзале в Казатине, она была в дороге в областную больницу, и у нее действительно не осталось денег даже на самые дешевые лекарства и хлеб для ребенка. Сломив собственную гордость, она решилась на самое страшное — просить милостыню у чужих людей.
Назар слушал эту страшную исповедь, до побелевших костяшек стиснув кулаки от праведного гнева. Он смотрел на нее и видел, что перед ним сидит всё та же честная, искренняя и невероятно сильная девушка, которую он полюбил еще в школе. Только теперь она была похожа на прекрасный цветок, который безжалостно изорвал и сломал жестокий ураган человеческой подлости.
Он понимал, как низко с ней поступили те, кому он доверял больше всех в жизни. И теперь ему было мучительно стыдно за то, что он так легко, без малейшего сопротивления поверил лжи своей властной матери и завистливого товарища. Он даже не попытался разобраться сам, слепо поддавшись эмоциям.
Десантник медленно, с трепетом перевел взгляд на мальчика. Те же русые непослушные кудри, тот же упрямый разрез глаз, тот же подбородок, который он каждое утро видел в зеркале. Это был его сын. Его родная кровь, появившаяся на свет после их единственной, волшебной ночи под звездным небом на Трухановом острове.
Голосом, предательски срывавшимся от едва сдерживаемых слез и безмерной, всеобъемлющей нежности, Назар твердо сказал:
— Оксанка… Я больше никогда, слышишь, ни при каких обстоятельствах вас не оставлю. Всё страшное уже позади. Просто доверься мне снова.
Она смотрела на него большими глазами, до краев наполненными слезами, и не могла вымолвить ни слова из-за комка в горле. Назар осторожно, чтобы не испугать, погладил своего маленького сына по теплой головке.
— Я вас больше никому не отдам, — горячо прошептал он, притягивая их обоих к своей широкой груди.
Оксана, окончательно дав волю эмоциям и горько заливаясь слезами долгожданного облегчения, доверчиво прижалась к его крепкому плечу. Через несколько минут малыш почувствовал движение, боязливо взглянул на большого незнакомого мужчину, а потом еще крепче вцепился в мамин плащ.
Назар ласково улыбнулся, медленно достал из нагрудного кармана формы свой металлический военный жетон с символикой десантных войск и осторожно протянул его малышу.
— Это тебе, казак. Чтобы ты всегда знал и помнил, что у тебя теперь есть надежный защитник, — тихо сказал военный.
Маленький Назар-младший, не отпуская мамину руку, осторожно взял блестящий холодный металл и вдруг искренне, доверчиво улыбнулся.
Весь свой законный отпуск Назар провел рядом с Оксаной и их маленьким сыном в той самой глухой деревне на Житомирщине. Он не отходил от них ни на шаг, стараясь компенсировать каждую потерянную минуту. Прежде всего мужчина взялся за обустройство их старенького, ветхого домика: собственноручно перекрыл крышу, отремонтировал дымящую печь и заказал целую машину дров на зиму.
Он также немедленно занялся здоровьем Марии Петровны, матери Оксаны. Назар договорился с хорошей частной клиникой в областном центре, оплатил все комплексные обследования и закупил самые современные препараты, чтобы женщина смогла быстрее восстановиться после инсульта. Ее глаза всякий раз наполнялись слезами глубокой благодарности, когда она смотрела на этого возмужавшего, надежного спасителя своей дочери.
Одним теплым вечером, когда они вдвоем сидели на деревянной лавочке у дома, Оксана молча вынесла из комнаты пожелтевший бумажный конверт. На нем была аккуратно наклеена почтовая марка, но адрес так и остался недописанным. Она дрожащими руками протянула его Назару.
Мужчина осторожно открыл конверт, достал листок, плотно исписанный мелким, до боли знакомым почерком, и начал читать.
«Мой любимый Назар, — обращалась Оксана в первых строках. — Я никогда не думала, что буду писать тебе такое письмо. Мне невероятно страшно, мне больно от той черной несправедливости, что обрушилась на мои плечи. Но я хочу, чтобы ты знал самое главное: я люблю только тебя».
Назар читал, и у него перехватывало дыхание от каждой выведенной чернилами буквы.
«Всё то ужасное, что произошло в моей жизни за последние месяцы, я не могу тебе сейчас объяснить. Но, умоляю тебя, верь мне — мое сердце навсегда принадлежит только тебе одному. Я обещала дождаться тебя из армии, и я буду ждать, несмотря ни на какие преграды. Ты — моя единственная сила и мой смысл жить дальше».
После того как Назар дочитал эти трогательные строки, Оксана тихо добавила, что так и не решилась тогда отправить этот последний крик души. Она панически боялась, что он не поверит и отвергнет ее. Но в самой глубине своего израненного сердца она каждую секунду верила, что Бог снова сведет их пути.
За неделю до окончания отпуска они официально стали мужем и женой. Без пышных торжеств, без дорогих столичных ресторанов и белого платья — только они вдвоем в местном сельском ЗАГСе, крепко держась за руки. Назар пообещал, что настоящая, большая и шумная свадьба у них обязательно будет потом, когда он закончит службу. В тот же день он официально признал свое отцовство, подарив маленькому сыну свою фамилию.
Вернувшись в Киев перед отъездом в воинскую часть, Назар целенаправленно пошел в родительскую квартиру на Подоле. Он должен был поставить жирную точку в этой болезненной истории. Войдя в просторную прихожую, он даже не стал снимать обувь, а прямо с порога высказал родителям всё, что думал об их подлом, разрушительном поступке.
Ольга Николаевна сначала побледнела как полотно, а потом начала громко, театрально плакать и оправдываться. Она упорно твердила заученную мантру, что действовала исключительно ради его блага и светлого, обеспеченного будущего. Отец же, Юрий Иванович, сидел на кухне, низко опустив поседевшую голову, и по обыкновению молчал.
Назар лишь резко, презрительно махнул рукой, останавливая этот фальшивый поток слез.
— Мама, ты хоть на секунду понимаешь, что ты натворила? — ледяным тоном произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Ты едва не уничтожила мою семью. Это же ты всё подстроила с тем мерзавцем Русланом, воспользовавшись беспомощностью девушки. Но запомни: мы с Оксаной теперь законные супруги, у нас растет мой родной сын, и ты уже ничего не сможешь разрушить!
Ольга Николаевна схватилась за сердце, ища таблетки, но сын был непреклонен.