Когда стремительные силуэты Су-27 приблизились к указанным координатам, старший лейтенант Дарина Тарасюк почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Увидев собственными глазами гигантский пассажирский самолёт, который хаотично раскачивался с крыла на крыло, оставляя за собой густой шлейф чёрного дыма от правого двигателя, она осознала собственную беспомощность. Они — элита боевой авиации, вооружённые до зубов, но чем они могут помочь этому раненому стальному киту, который камнем летел к земле? Разве что стать безмолвными свидетелями его последних секунд.
А тем временем в пассажирском салоне хаос достиг апогея. Из-за непрерывной турбулентности людей швыряло в креслах, ремни безопасности впивались в тела, оставляя синяки. Старший бортпроводник Марк Величко, держась за спинки сидений, пытался перекричать общий гвалт. Его фирменная, отрепетированная годами приветливая улыбка исчезла без следа. Лицо побледнело, но он продолжал выполнять свой долг.
— Уважаемые пассажиры, сгруппируйтесь! Прижмите головы к коленям и максимально затяните ремни! — кричал Величко через ручной мегафон, поскольку внутренняя связь уже начала давать сбои.
Именно тогда, в кресле 23С, Валерия Гончар перешла к активным действиям. Пока её соседи заливались слезами и прощались с жизнью, она расстегнула рюкзак и достала оттуда небольшой тактический радиоприёмник — профессиональный сканер частот, с которым не расставалась со времён службы. Быстро покрутив колёсико настройки, она поймала аварийную волну, на которой экипаж общался с вышкой. Услышанное лишь подтвердило её самые мрачные расчёты: множественный отказ систем управления делал полёт по гражданским мануалам физически невозможным.
Лера решительно отстегнула ремень и поднялась. Самолёт как раз резко клюнул носом, и нескольких людей впереди отбросило на спинки кресел, но идеальное чувство баланса, натренированное годами вестибулярных тренировок, позволило ей устоять. Она двинулась по проходу в сторону кабины пилотов уверенным, хищным шагом человека, который не имеет права на ошибку.
У самой шторы, отделявшей бизнес-класс от зоны экипажа, ей преградил дорогу Марк Величко.
— Девушка, вы с ума сошли?! Немедленно сядьте на место и пристегнитесь! — сорвался на крик бортпроводник, выставляя вперёд руку. — Это строгий приказ экипажа!
Валерия остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни капли паники, истерики или страха. Там был только абсолютный, ледяной покой, от которого веяло металлом.
— Мне нужно попасть к капитану Гармашу. Немедленно, — произнесла она тихо, но с такой властной интонацией, что Марк невольно отшатнулся. — Я майор Валерия Гончар, действующий пилот Воздушных Сил Украины. У меня за плечами реальный опыт спасения бортов с тотальным отказом гидравлики. Отойди, если хочешь жить.
Величко открыл рот, чтобы возразить. Все корпоративные инструкции кричали о том, что доступ посторонних в кабину категорически запрещён. Но что-то в осанке этой девушки в растянутом свитере заставило его оцепенеть. Она излучала такую колоссальную, концентрированную силу и уверенность, какую он никогда не встречал даже среди самых опытных экзаменаторов авиакомпании.
Не дожидаясь, пока стюард опомнится, самолёт снова качнуло, и салон наполнился новым витком визга системы предупреждения о столкновении с землёй (GPWS). Поняв, что времени на вежливость больше нет, Валерия просто отстранила Величко плечом и рванула дверь кабины, которую в суматохе забыли заблокировать изнутри.
Перед ней открылась страшная картина: оба пилота, стиснув зубы, мёртвой хваткой держали штурвалы, пытаясь выровнять лайнер, стремительно заваливавшийся в штопор.
— Капитан Гармаш! — её голос рассёк какофонию аварийных сирен, словно хирургический скальпель. — Майор Воздушных Сил Валерия Гончар, позывной «Феникс». Ваши протоколы мертвы. Я знаю, как вывести эту машину из падения!
Гармаш резко обернулся. Его первой эмоцией была ярость. Ситуация и так вышла из-под контроля, а тут ещё и обезумевшая пассажирка врывается в святая святых.
— Женщина, вы с ума сошли?! Вон из кабины! Сейчас не время для ваших истерик! — рявкнул он, снова переключая внимание на мёртвый авиагоризонт.
— Капитан, прекратите бороться со штурвалом, это бесполезно! — резко перебила его Валерия, мгновенно сканируя показания приборов через его плечо. — У вас полностью вытекла гидравлика и разбиты рулевые поверхности правого крыла. Если вы продолжите тянуть штурвал на себя, мы войдём в плоский штопор через сорок секунд!
Ирина Савченко шокированно округлила глаза, услышав абсолютно точный, профессиональный диагноз от посторонней девушки в джинсах.
— Откуда… откуда вы знаете наши параметры?! — воскликнула она, вытирая пот со лба.
— Я слушала вашу аварийную частоту и сейчас вижу ваши экраны, — чётко отчеканила Лера. — Я провела сотни часов в симуляторах и реальных боевых вылетах, отрабатывая именно этот сценарий. Ваши гражданские алгоритмы здесь не сработают. Нам нужны ручные техники пилотирования подбитой машины.
Самолёт издал страшный скрежет и провалился ещё глубже. Гармашу пришлось упереться ногами в панель, чтобы не дать лайнеру перевернуться вверх тормашками.
— Какие ещё, к чёрту, техники?! — с отчаянием в голосе крикнула Савченко.
Валерия сделала шаг вперёд, встав между их креслами, ближе к центральному пьедесталу с ручками управления двигателями (РУД).
— Вы пытаетесь управлять им как самолётом, а должны управлять им как снарядом, — быстро объясняла она. — Гидравлики нет, поэтому забудьте про штурвал. Мы будем держать курс исключительно за счёт дифференциальной тяги левого двигателя и жёсткого ручного контроля руля направления. Тангаж будем ловить импульсами триммера.
— Дифференциальная тяга на одном двигателе при такой массе?! — переспросил Гармаш, хотя его мозг, мозг старого авиатора, уже начал цепляться за безумную логику её слов.
— Именно так. Левый, уцелевший двигатель будет давать не только скорость, но и работать как балансир. Если мы будем ювелирно дозировать мощность и бить по педалям руля направления, мы сможем вести эту трёхсоттонную махину, как тяжёлый бомбардировщик с отбитыми хвостом. Я делала это раньше. И не раз.
За стеклом кабины стремительно вырастали леса Житомирщины. Земля приближалась с такой неотвратимостью, что перехватывало дыхание. Они пробили отметку в восемнадцать тысяч футов. Время пошло на секунды.
— Вы правда сажали борта без гидравлики? — голос Гармаша дрогнул, но в нём уже не было злости — только отчаянная надежда утопающего.
— Законы физики и аэродинамики не различают лёгкий истребитель и пассажирский «Боинг», капитан. Физика одинакова для всех. Разница только в инерции. Пустите меня к рычагам! — скомандовала Валерия.