Пилоты переглянулись. Их прекрасная, надёжная машина умирала прямо у них на руках. Все заученные до автоматизма правила превратились в мусор. Выбора не оставалось.
Но едва Гармаш хотел дать согласие, бронированная дверь за спиной Валерии с грохотом распахнулась снова. На пороге стоял Виктор Романенко — седовласый капитан-инструктор и главный экзаменатор их авиакомпании, летевший в Киев в бизнес-классе. Его лицо пылало праведным гневом.
— Михаил, что за чертовщина тут творится?! — рявкнул Романенко, мгновенно оценив кроваво-красную панель приборов и присутствие постороннего человека. — Кто эта девчонка и что она делает у центральной консоли?!
Виктор Романенко, седовласый ветеран гражданского флота и главный экзаменатор «СкайЛенд Украина», стоял на пороге кабины, словно воплощение несокрушимой корпоративной бюрократии. Его цепкий взгляд мгновенно просканировал гирлянду красных тревожных огней на верхней панели, и лишь после этого он сфокусировался на хрупкой фигуре девушки, стоявшей между креслами пилотов. Лицо инструктора, сначала просто встревоженное, вмиг исказилось от гнева.
— Михаил, что за цирк вы тут устроили?! — резко, перекрывая металлический стон фюзеляжа и визг сирен, рявкнул Романенко. — Кто это постороннее лицо и с какого перепугу оно имеет доступ к приборной панели?!
Гармаш, чьи руки уже свело судорогой от бесплодных попыток удержать штурвал, даже не повернул головы.
— Виктор Петрович, это майор Валерия Гончар! — крикнул капитан, глотая сухой воздух. — Она из военной авиации. У нас катастрофический, полный отказ всех систем управления. Гидравлики ноль. Она говорит, что знает, как вывести борт из падения!
Инструктор Романенко сделал решительный шаг вперёд и бесцеремонно попытался оттеснить Леру от центрального пьедестала. В его голосе не было ни капли страха перед неминуемой смертью — только железное, безапелляционное высокомерие старшего начальника, привыкшего жить по бумажке.
— Меня абсолютно не волнует, майор она или генерал! Она — пассажирка коммерческого рейса! — отрезал экзаменатор. Его тон не допускал никаких возражений. — Девушка, немедленно покиньте кабину и вернитесь на своё место в салоне! Это пассажирский лайнер, а не ваш тренировочный военный полигон. Мы будем действовать строго по инструкции!
Но Валерия не отступила ни на миллиметр. Она вросла в пол кабины, словно монолит. Её глаза, которыми она когда-то смотрела на вражеские радары систем противовоздушной обороны, теперь прожигали Романенко насквозь.
— Капитан Романенко, откройте глаза. Этот самолёт находится в неуправляемом штопорном снижении, — её голос звучал удивительно ровно, контрастируя с общим хаосом. — Если вы продолжите тыкаться в свои стандартные гражданские чек-листы, через полторы минуты мы все превратимся в груду обгоревшего металла. У меня есть реальный, практический опыт вывода многотонных машин из точно такой же комбинации отказов.
Романенко аж задохнулся от такой дерзости. Его челюсти сжались:
— Ваши армейские трюки здесь не пройдут! Эти органы управления находятся под юрисдикцией коммерческой авиакомпании. Ни один пассажир не получит к ним доступ. Мы выполняем протоколы QRH! Точка! Никакой импровизации!
Воздух в тесной кабине стал таким густым от напряжения, что его, казалось, можно было резать ножом. Самолёт снова резко провалился в воздушную яму, и всех троих бросило вбок.
— Виктор Петрович, умоляю! — в полном отчаянии закричала Ирина Савченко. Второй пилот не отрывала дрожащих рук от мёртвого штурвала, а по её щекам уже текли слёзы бессилия. — Наши протоколы не работают! Магистрали пусты! Рули вообще не реагируют на команды! Мы теряем высоту с катастрофической скоростью. Может, стоит хотя бы выслушать её план?!
Однако экзаменатор оставался глух к доводам. Бюрократический консерватизм ослепил его:
— Абсолютно исключено. Я запрещаю любое вмешательство.