— И грех на душу брать страшно, — тихо добавил мужчина, внимательно вглядываясь в её заплаканное лицо.
Ярина вдруг сжала кулаки так, что костяшки побелели, и в отчаянии выпалила:
— Если бы вы только знали, какой страшный грех уже лежит на моей душе… Одним больше, одним меньше — мне уже и правда всё равно.
Её голос дрожал, и она бессильно опустила голову на мокрые колени, пряча лицо. Мужчина сел рядом на поваленный берёзовый ствол и лишь мягко кивнул.
— Ну так расскажите мне, раз уж всё равно собирались умирать. Воде свои тайны отдавать легко, а вот живому человеку — иногда спасительно.
Ярина долго молчала. В этой тишине над Тёмным озером словно проносились прочь все её загубленные мечты, растоптанные надежды и годы боли, уплывая, как вода в быстром весеннем ручье. Наконец она решилась и, глотая слёзы, выложила этому совершенно незнакомому мужчине всё.
И про тот страшный случай на лугу много лет назад, и про свой панический подростковый страх перед отцом-тираном, и про беременность. И про то мартовское утро, когда она в холодном хлеву родила крошечную дочку и в состоянии полного аффекта оставила её в заснеженном лесу под сосной. И про то, как опомнилась и вернулась, но было уже слишком поздно.
— Волки утащили мою девочку навсегда… Я видела следы на снегу. А на шее у моей малышки, знаете, такое родимое пятнышко было. В виде маленького сердечка. Так оно мне в память и врезалось на всю жизнь. Это всё, что я помню о своей родной доченьке, — едва слышно произнесла Яся, испуганно поднимая глаза на мужчину, ожидая увидеть в них отвращение или осуждение.
Но он молчал. Его лицо было хмурым, брови сдвинулись к переносице, а взгляд стал напряжённым. Потом мужчина поднялся, позвал свою дочь, которая как раз рассматривала какое-то насекомое на травинке, и осторожно отогнул воротничок её светлого хлопкового платья.
Ярина даже ахнула от увиденного. У неё перехватило дыхание.
На том самом месте, на тонкой детской шее, чётко виднелось знакомое родимое пятнышко в форме маленького сердечка. Сердце женщины заколотилось так бешено, что она невольно схватилась за грудь, словно боясь, что оно вот-вот вырвется наружу. Мир перед глазами снова поплыл, но на этот раз от невероятного потрясения.
— Ну всё, беги, играй дальше, пташка. Только помни: в лес не заходить, — ласково сказал мужчина девочке, а потом снова обратился к Ярине, которая сидела ни жива ни мертва.
— Семь лет назад, ранней весной, мне приснился очень странный сон. Будто кто-то зовёт меня, молит о помощи. И что я должен быть в лесу именно в тот миг. Я проснулся в холодном поту и никак не мог понять, сон это или явь. Но тут наша собака, Лайда, начала лаять изо всех сил.
Он немного помолчал, вспоминая те события.
— Я вышел во двор, попытался успокоить животное. Жена ещё спала, я не хотел её будить. Но Лайда меня совсем не слушалась, ещё сильнее голосила и так странно себя вела. Подбежит ко мне, схватит зубами за рукав куртки и тянет к воротам, а потом отбегает в сторону леса, лает и скулит. Едва я понял: зовёт она меня за собой в чащу.
Ярина слушала, затаив дыхание, боясь даже моргнуть, чтобы не разрушить это чудо.
— Я быстро оделся и пошёл за ней в лес. По правде говоря, ещё и тихо ругался, потому что холодно было, снег ещё лежал, да и рано слишком. А собака летела впереди меня. Она и привела меня прямо к раскидистой сосне, рядом ещё молодая ёлка росла. А там — свёрток на хвое. У нас с женой своих детей не было, Господь не дал. Вот мы и забрали это чудо домой. Вырастили Богданку. Она — наш лучик солнца, подарок из волынского леса.
Ярина сидела на траве, ошеломлённо глядя на почти чёрную воду Тёмного озера, и не могла поверить в услышанное. Казалось, сама судьба, или сам Бог, смилостивились над её беззащитной девочкой и спасли её от верной смерти через верного пса. Те следы на снегу принадлежали не хищникам, а её спасительнице!
— А жена моя в прошлом году умерла от тяжёлой болезни, — тихо добавил мужчина. — Одни мы теперь остались. А сегодня ты мне рассказываешь такое… Дивны дела твои, Господи.
Он глубоко вздохнул, потом поднялся и уверенно протянул Ярине свою большую, тёплую руку.
— Ну что, пойдём домой. Меня, кстати, Назаром зовут.
— Куда… пойдём? — пролепетала Яся, всё ещё не веря собственным ушам и не решаясь коснуться его руки.
— Ну домой же, в наше село. Переодеться тебе надо, согреться. Вещи там от жены остались, подберёшь себе что-нибудь подходящее. Да не бойся ты, не обижу. Кстати, ты бы тоже представилась. Не могу же я тебя Утопленницей всё время звать.
— Ярина… Яся меня зовут, — женщина несмело вложила свою ледяную ладонь в его руку. — А как же Богданка? Она не будет против? Вдруг я ей не понравлюсь…
— Вот сейчас у неё и спросим. Пойдём к ней, — улыбнулся Назар.
Он подошёл к дочери и поднял её из высокой травы. Девочка радостно вскрикнула и выпустила из ладошек бабочку, которая тут же улетела в сторону цветущего луга. Назар что-то тихо прошептал малышке на ушко, ласково указывая на Ярину.
Девочка внимательно посмотрела на неё своими бездонными голубыми глазами и серьёзно, по-взрослому спросила:
— А она обещает, что будет такой же хорошей, как моя мама?
Ярина упала перед ней на колени прямо в мокрую траву. Она осторожно взяла маленькую ручку, прижалась губами к тёплой детской коже и выдохнула, едва дыша. Она почувствовала тот сладкий, едва уловимый аромат, который присущ только детям, и сердце её наконец обрело свой дом.
— Обещаю, мой лучик, — сквозь слёзы счастья ответила Ярина. — Отныне я больше ничего на свете не боюсь.