Его звали Станислав Миллер, хотя Максим этого еще не знал. Станислав выглядел совершенно обычно. У него были стильно уложенные волосы, дорогие очки в тонкой оправе и кожаный портфель на коленях. Для любого другого он был бы просто еще одним высокооплачиваемым корпоративным юристом или финансистом, едущим в командировку.
Но Максим не был «любым другим». Он сразу заметил аномалии.
Станислав сидел у прохода, но его тело было откинуто назад под неестественным углом. Он держал в руках журнал, но за десять минут не перевернул ни одной страницы. И самое главное — он пристально смотрел в отражение темного окна поезда. Не на пейзаж за окном, а на отражение салона вагона. В частности, на отражение самого последнего ряда.
Он наблюдал за Кристиной.
Максим видел, как глаза Станислава следили за отражением девушки. Мышцы на челюсти мужчины дернулись. Он сунул руку во внутренний карман своего стильного пиджака, задержал ее там на мгновение, а затем вытащил пустой. Это был нервный тик, успокаивающее движение или проверка скрытого оружия.
Внезапно Тайфун издал звук. Это был не лай. Это был низкий, дозвуковой рокот, который вибрировал даже сквозь доски пола. Это был звук, который Максим знал досконально. Именно такой звук Тайфун издавал за мгновение до того, как они штурмовали здание, полное вооруженных боевиков.
— Что с ним? — прошептала Кристина, в страхе отдергивая руку, когда почувствовала, как мышцы собаки под ее пальцами превратились в сталь.
— Ничего, — ответил Максим. Его голос опустился на октаву ниже, став опасно спокойным. — Он делает свою работу. Держите руки на коленях. Не делайте резких движений.
Атмосфера в задней части вагона изменилась — от будничной усталости к электрическому, тяжелому напряжению с привкусом металла. Максим Коваль сидел совершенно неподвижно, его руки легко лежали на бедрах, полностью расслабленные, но готовые взорваться насилием в долю секунды.
Кристина была напугана, хотя и не совсем понимала почему. Мужчина со шрамом рядом с ней не угрожал ей. Наоборот, он был единственным, кто проявил вежливость и позволил ей сесть. Собака, несмотря на свой пугающий вид, сейчас действовала как теплое защитное одеяло над ее самой больной, самой уязвимой ногой. И все же воздух казался удушливым.
— Как вас зовут? — тихо спросил Максим, не поворачивая головы. Его глаза оставались прикованы к затылку мужчины в синем костюме через три ряда.
— Кристя, — запинаясь, ответила она. — Кристина Романюк.
— Максим, — ровно ответил он. — Послушайте меня, Кристина. Я не хочу, чтобы вы паниковали, но мне нужно, чтобы вы кое-что сказали. Вы заметили, чтобы сегодня кто-то шел за вами? На вокзале? На платформе?
Сердце девушки бешено забилось о ребра. Она вспомнила свой мучительный путь через вокзал. Ей было так больно, что все ее внимание было сосредоточено исключительно на том, чтобы переставлять костыли и не упасть. Она не смотрела на лица, она смотрела только под ноги.
— Нет, — прошептала она, и в ее голосе зазвучала паника. — Нет. Я просто… я только что от врача в Киеве. Я просто пытаюсь доехать домой. Почему? Что происходит?
— Не поднимайте глаз, — мягко, но твердо приказал Максим. — Смотрите на собаку. Гладьте его, если это поможет вам сохранять спокойствие.
Кристина послушалась, ее дрожащие пальцы зарылись в густую шерсть Тайфуна. Низкое рычание пса продолжалось. Это было устойчивое, вибрирующее предупреждение, направленное прямо в проход.
Станислав Миллер поднялся. Он одернул спереди свой идеальный костюм, взял кожаный портфель и вышел в проход. Но он не пошел вперед, туда, где находились вагон-кафе и туалеты бизнес-класса. Он повернулся и начал медленно идти в конец вагона. Прямо к Максиму и Кристине.
Глаза Максима фиксировали каждое микродвижение мужчины. Походка Станислава была чуть неестественной. Он пытался идти непринужденно, но его плечи были напряжены. Правая рука сжимала ручку портфеля так крепко, что костяшки побелели, а вот левая рука была свободна и покачивалась слишком близко к карману пиджака.
Станислав остановился в проходе прямо у их ряда. Он опустил взгляд.
Кристина почувствовала, как на нее упала тень мужчины, и не смогла удержаться, чтобы не поднять глаза. У Станислава было совершенно приятное, симметричное лицо, но его глаза были абсолютно мертвыми. В них не было ни естественного тепла, ни эмпатии нормального человека. Они были как черные стеклянные линзы камеры, которые просто фиксируют информацию.
— Тяжело с этими костылями, да? — сказал Станислав. Его голос был мягким, хорошо поставленным и абсолютно лишенным искреннего сочувствия. Это был холодный, расчетливый способ завязать разговор.
Прежде чем Кристина вообще успела осознать это странное вторжение в ее пространство, Тайфун взорвался.
Пес не лаял. Лай — это предупреждение. Тайфун предупреждений не делал.
Массивная немецкая овчарка рванулась вперед, перебросив всю свою массу через колени Кристины. Его челюсти с пугающим щелчком сомкнулись менее чем в пяти сантиметрах от коленной чашечки Станислава Миллера.
Станислав резко отшатнулся назад, врезавшись в подлокотник сиденья через проход. Его приятная маска на долю секунды сползла, обнажив вспышку абсолютной, убийственной ярости.
— Господи! — крикнул Станислав, пытаясь взять себя в руки и играя роль оскорбленного пассажира. — Держите своего зверя! Он только что пытался меня укусить!
Максим не повысил голос. Он не встал. Он просто смотрел на Станислава глазами человека, который видел, как умирают люди.
— Он не пытался тебя укусить, — сказал Максим, и его голос разрезал шум поезда, как скальпель. — Если бы он пытался тебя укусить, твоя бедренная артерия уже украшала бы потолок. Он просто приказал тебе отойти.
— Это животное опасно! — прошипел Станислав, снова делая шаг вперед, его рука потянулась к карману пиджака. — Я сейчас позову проводника…
— Сделай еще один шаг к этому ряду, — перебил его Максим до ужаса мягким тоном. — Засунь руку в тот левый карман. Давай. Дай мне повод.
Станислав замер.
Три долгие секунды двое мужчин смотрели друг другу в глаза. Поза Максима не изменилась, но смертельное намерение, исходившее от него, было ощутимым. Станислав был хищником, привыкшим охотиться на слабых и уязвимых. Он выбрал девушку с инвалидностью, потому что она была легкой добычей. Он видел, что она страдает, изолирована и испытывает боль, но просчитался.
Он не понял, что тихий мужчина в углу был не просто случайным попутчиком. Станислав забрел в логово более крупного хищника.
Глаза Станислава метнулись вниз, к талии Максима, заметив легкую выпуклость под краем тактической куртки. Он посмотрел на Тайфуна, чьи губы теперь были приподняты, обнажая два ряда идеально белых, ужасных клыков.
Станислав медленно поднял руки в издевательском жесте капитуляции, натянув на лицо кривую, уродливую улыбку.
— Расслабься, друг. Просто хотел поговорить.
Он резко развернулся и быстрым шагом направился к началу поезда, исчезнув за стеклянными раздвижными дверями соседнего вагона.
Кристина тяжело и часто дышала, ее грудь вздымалась.
— Что… кто это был? Почему он…
— Дыши, Кристя, — сказал Максим, наконец отведя взгляд от дверей. Он опустил руку и твердо похлопал Тайфуна по плечу. — Отбой, дружище. Хороший мальчик.
Тайфун мгновенно перестал рычать, его губы скрыли зубы, хотя он оставался крепко прижатым к ногам Кристины, отказываясь покинуть свой пост.
— Я не знаю, кто он, — тихо сказал Максим, его разум работал с бешеной скоростью. — Но он не искал туалет. И светская беседа ему была не нужна.