Прежде чем Кристина успела задать еще один вопрос, вагон поезда погрузился в абсолютную темноту. Поезд только что въехал в глухой, лишенный связи лесной участок. Ритмичный стук колес вдруг изменил тональность и превратился в оглушительный, невыносимый скрежет металла о металл.
Кто-то сорвал стоп-кран.
Массивный экспресс резко содрогнулся, сбрасывая багаж с верхних полок и заставляя пассажиров кричать, когда их швырнуло на спинки передних сидений.
Максим двигался с нечеловеческой скоростью. Он отстегнул ремень безопасности, бросился в сторону и прижал Кристину спиной к сиденью, закрывая ее голову и шею собственной грудью и руками. Под ними Тайфун рухнул на пол, накрыв своим тяжелым телом больные ноги девушки.
Поезд с жутким, вибрирующим грохотом остановился посреди мертвой зоны. Аварийные лампы под потолком нервно мигнули и включились, заливая салон тусклым, болезненно-желтым светом.
Воздух мгновенно наполнился пылью из вентиляционных решеток и едким химическим смрадом горелых тормозных колодок. За окнами не было ничего, кроме сплошной непроглядной темноты густых полесских чащ. Ни одного фонаря, ни одного населенного пункта.
— Вы не ранены? — прошептал Максим, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Кристины.
— Нет… — судорожно выдохнула она, ее тело неконтролируемо дрожало.
Максим медленно отстранился, его взгляд быстро сканировал хаотичный, полный паники и криков вагон. Стеклянные раздвижные двери в передней части их вагона разбились вдребезги во время резкого торможения, и пол был усыпан блестящими осколками.
— Оставайтесь здесь, — приказал Максим. Его голос звучал смертельно серьезно. Он потянулся под куртку, его рука твердо легла на рукоять тактического пистолета. — Не двигайтесь с этого места. Тайфун. Охраняй!
Собака издала короткий, резкий скулеж в знак подтверждения, прижимаясь еще ближе к ногам Кристины. Животное превратилось в живую теплую броню.
— Куда вы идете? — запаниковала девушка, вцепившись в рукав его куртки.
Максим посмотрел в сторону разбитых дверей.
— Экспрессы не тормозят просто так посреди глухого леса, — мрачно ответил он. — Кто-то сорвал стоп-кран, и я готов поспорить, что это был мужчина в синем костюме.
Люди вокруг плакали, кашляли и лихорадочно тыкали в экраны своих смартфонов, только чтобы обнаружить то, что Максим и так знал. Они застряли посреди лесной «слепой зоны» на границе двух областей. Мобильной связи не было. Ни одной полоски. Они оказались в металлической ловушке.
Максим двинулся по узкому проходу с плавной, бесшумной грацией хищника. Его тактическая подготовка спецназовца научила его работать в хаосе: фильтровать крики, игнорировать панику и сосредотачиваться исключительно на матрице угроз.
Он достал свой пистолет из скрытой кобуры, держа его плотно прижатым к правому бедру, спрятанным под полами куртки. Перешагнув через разбитый ноутбук и обойдя мужчину, который хватал воздух ртом на полу, Максим добрался до разбитых дверей. Там он увидел проводника.
На его бейдже было написано «Степан». Пожилой мужчина осел на пол у стены тамбура, прижимая платок к рассеченной брови.
— Тише, отец, — пробормотал Максим, присаживаясь на корточки и твердо кладя руку на плечо Степана. — Что случилось? Кто сорвал кран?
Степан тяжело моргнул, кровь заливала ему глаз.
— Какой-то тип… В синем костюме. Он толкнул меня. А в тамбуре его ждал еще один. Здоровяк… В кожанке. Они сорвали пломбу и дернули рычаг. А потом заблокировали двери в передние вагоны…
— Двое, — вычислил Максим, и его мозг мгновенно выстроил тактическую геометрию поезда. Если они заблокировали передние двери, значит, не пытались захватить локомотив. Они изолировали задние вагоны, чтобы создать контролируемую среду. Настоящие охотничьи угодья.
— Они спрашивали меня… — Степан закашлялся, скривившись от боли. — Спрашивали, есть ли в этом старом вагоне камеры видеонаблюдения. Когда я сказал, что нет, тот здоровяк ударил меня…
Челюсть Максима напряглась. Это не был случайный террористический акт. Это был хирургически точный удар. И происходил он вне зоны досягаемости любых радаров.
— Сиди тихо. Не играй в героя, — Максим ободряюще сжал плечо проводника и скользнул в темный тамбур, соединявший их вагон с соседним.
Он заглянул сквозь поцарапанное оргстекло в соседний вагон. Вот они. Станислав Миллер снял свой дорогой пиджак, под которым оказалась черная тактическая рубашка. Он стоял в дальнем конце вагона, охраняя заблокированные двери.
Но именно второй мужчина — тот самый здоровяк, о котором упоминал проводник, — заставил волосы на затылке Максима встать дыбом. Мужчина был сложен как бетонный блок. Это был Роман Черный, печально известный в подпольных разведывательных кругах специалист по силовому изъятию.
Роман не просто запугивал пассажиров. Он систематически шел по проходу и внимательно смотрел на их ноги.
На ноги.
В памяти Максима мгновенно всплыл образ Кристины. Тяжелые жесткие карбоновые фиксаторы. Кастомные титановые костыли. Она упоминала, что едет прямо от столичного врача.
Внезапно все пазлы сложились с ужасающей ясностью. Кристина не была мишенью из-за того, кто она такая. Она была мишенью из-за того, что несла на себе. Она была «слепым мулом». Что бы там ни делали в той элитной киевской клинике, ее медицинское оборудование использовали, чтобы вывезти из столицы нечто чрезвычайно ценное. И Станислав с Романом пришли это забрать, прекрасно понимая, что девушка с инвалидностью будет совершенно беззащитна.
Роман грубо оттолкнул какого-то перепуганного подростка и направился к заднему тамбуру — прямо к вагону Кристины.
У Максима не было времени на подготовку сложной засады. Он отступил в тень тесного тамбура, сливаясь с темнотой. Его дыхание замедлилось до ровного, незаметного ритма. Тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась. Роман шагнул в тамбур, его глаза еще не успели привыкнуть к полумраку.
Он так и не заметил призрака в углу.
Максим ударил с сокрушительной, холодной жестокостью. Он не использовал пистолет — выстрел в гулком пространстве тамбура оглушил бы их и предупредил Станислава. Вместо этого Максим вбил свое левое предплечье прямо в горло Романа, впечатав массивного наемника в стальную стену. Одновременно его правое колено взлетело вверх, нанеся парализующий удар в бедренный нерв Романа.
Здоровяк издал сдавленный, влажный хрип, и его нога подогнулась. Но наемник был опытным бойцом. Несмотря на удушающее давление на дыхательное горло, Роман выбросил тяжелый удар локтем в голову Максима. Спецназовец уклонился на долю миллиметра, перехватил вытянутую руку Романа и выкрутил ее назад в жестком болевом заломе. Звук рвущихся хрящей эхом отозвался в тесном пространстве. Роман рухнул на колени, его лицо налилось багрянцем.
— Что в металле? — прошептал Максим прямо в ухо Роману, и его голос прозвучал как смертоносное ледяное шипение. — Что врач спрятал в фиксаторах девушки? Говори!
Роман выплюнул кровь на металлический пол, хрипя:
— Ты… труп. Накопитель. Прототип… В титановой стойке.